Генпрокуратура проверит информацию о связях Алексея Навального с бизнес-группой Ивана Нестеренко. Поводом для этого стало расследование издания Life. Согласно статье «Анатомия дружбы», Навальный с помощью своих разоблачений в «Живом журнале» помогал своему другу Нестеренко получать крупные госконтракты. Например, по версии издания, блогер перестал публично обвинять банк ВТБ в коррупции сразу после того, как Нестеренко получил заказ от госбанка на реконструкцию стадиона «Динамо». По данным издания, Навальный также прекратил критиковать управление делами президента после того, как семья Нестеренко продала ведомству квартиру на 1 млрд руб. Руководитель практики финансовых расследований и противодействия коррупции «ФБК Право» Александр Сотов ответил на вопросы ведущего «Коммерантъ FM» Максима Митченкова.
Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ / купить фото
— Поясните, есть ли здесь действительно какой-то повод для расследования?
— Безусловно, такой повод есть. Дело в том, что статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации, именуемая «Вымогательство», предусматривает ответственность за такие действия, как требование передачи имущества, прав на имущество и совершение иных действий имущественного характера, в том числе под угрозой распространения сведений, порочащих потерпевшего или его близких. Это совершенно обычная, нормальная практика. Более того, и в России, и за рубежом существует достаточно обширная практика осуждения журналистов именно за такие вещи, как у нас это называется «вымогательство», за рубежом называют «шантаж».
— А какие могут быть предъявлены здесь доказательства того, что это действительно вымогательство?
— Дело в том, что в данном случае необходимо доказать три основных момента. Первое — уведомление потерпевшего о наличии у виновного лица компрометирующих материалов. Второе — сообщение о готовности эти материалы опубликовать. И третье — требование передачи денежных средств для совершения иных действий имущественного характера, как, например, заключение контракта в обмен на отказ от публикации порочащих материалов.
— А связь Навального с Нестеренко как-то надо будет доказывать?
— Безусловно, надо будет доказывать, поскольку Навальный ни в коем случае не назван лицом, которое получило непосредственную выгоду. Как соучастник — безусловно, да, он может быть привлечен к ответственности.
— Просто адвокат Навального, например, уже заявил РБК, что никакого Нестеренко он не знает.
— Вот это и будет доказано в ходе следствия. В чем проблема-то? На то оно и следствие, это же не приговор, это всего-навсего проверка. То, что основания для возбуждения уголовного дела могут быть в сообщениях средств массовой информации, не секрет. В средствах массовой информации были опубликованы сообщения о фактах, которые могут иметь признаки состава преступления. Следственный комитет их проверяет, это нормально.
— Поясните, а здесь ответственность ляжет на кого — на Навального, на Нестеренко или на обоих?
— Скорее всего, на обоих. Это будет соучастие.
— Часто ли вообще подобные случаи происходят? Если вы говорите, что это вымогательство, наверное, такое уже было, и не раз?
— Да, достаточно часто. Наиболее громким примером является осуждение в 2009 году одного из известных журналистов Олега Лурье, редактора журнала Jeans. Он обвинялся в вымогательстве крупной суммы у сенатора Владимира Слуцкера. Кроме того, в 2004 году за вымогательство осудили редактора интернет-издания «Досье.Ру — Голос спецслужб», была такая Юлия Терехова. Тоже она требовала чуть ли не $100 тыс. за отказ от публикации порочащих сведений. За рубежом практика аналогичная. Если брать свежий пример, то в 2015 году во Франции арестовали двух журналистов за попытку шантажа короля Марокко. Это абсолютно нормальная практика.
— А насколько сложно доказать подобное мошенничество?
— Тут все уже зависит от поведения самого потерпевшего. Если он каким-то образом запротоколировал свое общение с шантажистами, то доказательства вполне достаточно. Если такого протоколиста не было, или эти материалы были уничтожены, то, конечно, все гораздо сложнее. Оптимально, само собой, если шантажиста-журналиста берут в момент передачи денежных средств. Но в данном случае это сработать не могло. Тут было все построено по-хитрому, видимо, Навальный не зря свои юридические корочки получал, что-то он понимает.
— Господин Сотов, а ВТБ какую роль здесь должен играть? Ведь, получается, косвенно он мог тоже нарушить закон таким образом?
— Разумеется.
Никто тут не оправдывает ВТБшников, тут речь идет о следующем: если у тебя есть какие-то разоблачительные сведения, будь любезен, определись, на чьей ты стороне. Или ты на стороне добра — и тогда их публикуй, невзирая ни на какие средства, а если ты хочешь поощрять, если ты хочешь позволять мошенникам и дальше творить свои черные дела, только получив от них малую толику, то чем ты лучше них?
— То есть, по сути, ВТБ тогда должен был обратиться уже в полицию или в прокуратуру, что есть такой факт вымогательства?
— В общем-то, да. Все основания были.
— Или ВТБ мог просто не понять, что это вымогательство?
— Тут трудно говорить, не имея материалов. Обычно не понять, что это вымогательство, крайне сложно. Можно захотеть не понять, что это вымогательство, но это уже другой разговор.
— А какие причины могут быть, чтобы не захотеть понять, что это вымогательство? Почему ВТБ не обратился сразу в правоохранительные органы?
— Например, часть фактов могла соответствовать действительности.
— Вы имеете в виду расследование?
— Я имею в виду расследование.
И, кроме того, очень часто перед жертвой вымогательства стоит достаточно сложная дилемма: или пойти законным путем, отказаться и столкнуться с последствиями шквала негативной информации, пусть даже она не соответствует действительности, но, как говорил Михаил Михайлович Жванецкий, «ложки нашли, но осадок все равно остался», или же кинуть шантажисту какую-то кость — так будет дешевле.
Мне, например, известно, что многие западные компании были готовы платить тем же самым налоговым органам совершенно необоснованные зачисления только по одной причине: любой спор с налоговым органом приводит к негативной шумихе в прессе, от этого падает курс акций, и все это капитализация, и компания теряет гораздо больше.