«Капиталистическая экономика требует офшоры»

Россия стала одним из лидеров по числу клиентов офшорных компаний. Это следует из материалов открытой базы данных так называемого «панамского архива». В понедельник документы опубликовал Международный консорциум расследовательской журналистики. Список постоянно обновляется. Сейчас в нем фигурируют более 6 тыс. россиян. Кроме того, в перечне — 11,5 тыс. офшорных компаний, связанных с гражданами России. В частности, в базе есть фирма, якобы зарегистрированная на имя главы Дептранса Москвы Максима Ликсутова. Кроме того, в список впервые попали офшорные компании, которые якобы принадлежат предпринимателям Борису и Аркадию Ротенбергам. Партнер «ФБК Право» Александр Ермоленко обсудил тему с ведущей «Коммерсантъ FM» Оксаной Барыкиной.

— Скажите, вы эту базу видели сами?

— Сам нет, не видел. Но много слышал о ней.

— Как вы считаете, это действительно можно назвать сенсацией и верить тому, что в ней написано?

— Вы знаете, если это одна из крупнейших панамских юридических фирм, то ей стоит, наверное, верить. Я имею в виду, если эта база принадлежит одной из крупнейших юрфирм, потому что в этих юрисдикциях — как раз тот товар, который они продают. Это как раз надежность и соблюдение процедур при совершении операций. Поэтому, в принципе, я думаю, что можно верить. А можно ли этому верить с точки зрения того, что такое количество российских предпринимателей, чиновников и, скажем, людей, предпринимателей, тесно связанных с чиновниками — это же никогда не было секретом. Почему мы должны этому не верить — это просто еще одно подтверждение тому, что наша экономика так устроена.

— Скажите, такая информация может быть доказательством в суде, например? То есть можно это сделать поводом для расследований?

— Поводом для расследования в уголовно-правовом смысле является сообщение о совершении преступления. Сама по себе база не является преступлением. Вопрос в том, как деньги попали к тому или иному человеку. Допустим — не хочется называть имен, — если он чиновник высокопоставленный, ему принадлежит офшор, у него, допустим, в офшоре деньги. Мы должны посмотреть не только с точки зрения преступлений каких-то, а мы должны посмотреть еще с точки зрения комплаенс. То есть мы должны посмотреть, имеет ли он право как чиновник владеть этим, каким образом он декларировал или не декларировал эти свои доходы.

Здесь более сложная ситуация, чем просто расследование именно криминала. Тем не менее, конечно, такая база может быть поводом, она может давать пищу для размышлений и каких-то проверок. В том числе — и расследование в итоге.

— Смотрите, если, опять же, верить этой базе, получается, что больше 33 тыс. офшорных компаний связаны с гражданами Китая. Во-первых, можно порадоваться, мы пока еще не лидеры. А во-вторых, у США свыше 6 тыс. офшорных компаний, тоже связанных с гражданами Штатов. Получается, что и у Соединенных Штатов, которые всегда боролись с офшорами, эффекта нет? Почему эти страны оказались в списке?

— Дело в том, что офшор, с точки зрения системной, с точки зрения большой экономики, макроэкономики — это очень сложная вещь. Потому что, с одной стороны, с ними надо бороться, потому что они создают неровность в финансовом поле — какие-то такие гавани. С другой стороны, они ведь реально нужны. Те люди, которые с ними борются, зачастую, как мы можем увидеть на примере нашей страны, в них же и заинтересованы — то есть это вещь, с одной стороны, вредная, с другой стороны, полезная. Поэтому нельзя сказать, что развитые экономики типа Соединенных Штатов от них давно отказались, а, допустим, китайцы, у них 33 тыс. компаний — такого нет. Американцы, естественно, точно так же находятся в экономическом поле, точно так же заинтересованы — одной рукой борются, другой рукой заинтересованы. И не только американцы — все развитые страны. Потому что экономика современная, капиталистическая экономика требует офшоры.

— Скажите еще, как вся история с этой базой, с открытием ее повлияет на амнистию капиталов, которая у нас проходит?

— Я думаю, что не повлияет сильно. Здесь, скажем так, мы смотрим в эту базу данных — мы видим определенную структуру владения какими-то активами. Структуру владения активами можно поменять в зависимости от сложности владений и масштаба этих активов. Можно поменять достаточно быстро, условно от двух недель до полугода, все может быть изменено до неузнаваемости. Поэтому ожидать, что сейчас в руках наших правоохранителей и налоговых фискальных органов находятся какие-то данные, которые теперь или раскрываться, или все — такого, конечно, нет. Это все можно поменять. Естественно, допустим, если в руки ФМС попадает какая-то база, это является поводом для разговора. Это вовсе не значит, что на момент этого разговора все остается точно так же, как оно в этой базе.