В сирийской провинции Алеппо нарушен «режим тишины». По данным «РИА Новости», вооруженные группировки открыли минометный огонь по кварталу Мидан, где проживают христиане. Командование сирийской армии объявило о прекращении огня сроком на 48 часов в ночь на четверг. Кроме того, действие «режима тишины» было продлено в регионе Восточная Гута под Дамаском, а также на севере провинции Латакия. Нынешняя ситуация в арабской республике напоминает затишье перед бурей, считает обозреватель газеты «Коммерсантъ» Максим Юсин.
Фото: Дмитрий Лекай, Коммерсантъ / купить фото
Ровно пять лет назад в сирийском кризисе произошел качественный перелом. Начинавшийся как классическое гражданское противостояние, свойственное другим странам «арабской весны», этот кризис стал перерождаться в полномасштабную гражданскую войну.
Вначале она охватила лишь несколько городов и пару провинций, потом перекинулась на всю Сирию и даже на соседний Ирак, вовлекла (с обеих сторон) «интернациональные бригады» из Ирана, Ливана, Афганистана, Туниса, Центральной Азии, с российского Северного Кавказа, спровоцировала создание нового, невиданного еще в истории джихадистского образования «Исламское государство», а в итоге вынудила вмешаться и наиболее серьезных игроков – вначале США и их союзников по НАТО, а затем и Россию.
В чем особенность Сирии, почему именно там, а не, скажем, в Египте или Тунисе, «арабская весна» приобрела столь радикальную форму, оказалась столь кровавой и фактически разрушила государство?
Во-первых, в отличие от тех же Египта и Туниса, сирийское общество – гораздо более разнородное в религиозном и этническом плане. Когда в Тунисе смещали президента Бен Али, а в Египте – Хосни Мубарака, им по большому счету не на кого было опереться. А у Башара Асада была и есть своя «преторианская гвардия» — его единоверцы-алавиты. Эти люди понимают: если нынешний режим будет свергнут, их ждет незавидная участь: в лучшем случае – изгнание, в худшем – геноцид. И воюют они исступленно, компенсируя этим (а также технической оснащенностью сирийской армии) численное превосходство противника.
Во-вторых, сирийский конфликт с самого начала стал рассматриваться как геополитический, как часть глобального противостояния между суннитскими державами, поддерживающими оппозицию, и шиитским Ираном – главным спонсором и союзником единоверца Асада.
В-третьих, решающая фаза сирийской войны совпала с резким обострением отношений между Москвой и Западом. И в Кремле приняли решение активно защищать свои интересы не только на постсоветском пространстве, но и на Ближнем Востоке, где союзник в Дамаске оказался в смертельной опасности. Благодаря российской операции, сегодня опасность миновала, о свержении Башара Асада в ближайшей перспективе больше никто не говорит, его противники отступают, а главный раздражитель цивилизованного мира – «Исламское государство» — теряет одну позицию за другой и к концу года, возможно, провозглашенный им халифат прекратит существование.
Но на этом хорошие новости заканчиваются. Перспектив политического урегулирования, несмотря на все усилия международных посредников, пока не видно. Перемирие все чаще нарушается. Оппозиция и Дамаск не идут не серьезные уступки, выдвигая максималистские требования. Стоящий за Асадом Тегеран далеко не всегда ведет себя конструктивно, и то же самое можно сказать о покровителях оппозиции – Эр-Рияде и Анкаре.
В общем, спустя пять лет после своего начала сирийская война, ставшая из гражданской почти мировой, далека от завершения. И хотя формально перемирие все еще действует, не покидает ощущение, что параллельно обе стороны копят силы. И готовятся к новым боям.