Представители России и НАТО встретятся впервые за два года. В Брюсселе в среду пройдет Совет Россия — НАТО на уровне постпредов. В последний раз мероприятие в таком формате проводилось в июне 2014 года. Представители альянса уже заявили, что поднимут на встрече тему Украины. В свою очередь, источники газеты «Коммерсантъ» в российском МИДе обещали обсудить ухудшение ситуации в Афганистане и сотрудничество в области терроризма. Также стороны коснутся инцидента с самолетом Су-24, пролет которого вблизи американского эсминца «Дональд Кук» вызвал жесткую реакцию Вашингтона. Политический аналитик Михаил Троицкий ответил на вопросы ведущего радио новостей Алексея Корнеева.
Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ / купить фото
— Эта встреча сопровождалась такими заявлениями с обеих сторон: Россия заявляла о том, что нас туда пригласили, это инициатива альянса, а мы-то из Совета и не выходили, равно как была инициатива альянса на время прекратить общение. А Столтенберг заявил во вторник, что встреча Совета России — НАТО не означает, что альянс возвращается к прежним отношениям: их не будет, пока Россия не станет уважать международное право. Так что в среду может произойти, что означает эта встреча Совета России — НАТО, как вы думаете?
— Речь идет о том, чтобы уточнить позиции сторон, официальные позиции, может быть, с определенными нюансами по целому ряду вопросов. НАТО беспокоят эти опасные сближения российских военных самолетов с самолетами стран НАТО, с военными кораблями в Балтийском море и в других местах. Альянс попробует узнать, является ли это официальной политикой, официальной линией России, или это инициатива самих летчиков, и призывают ли командиры летчиков это делать или нет, поскольку подобные сближения крайне опасны. НАТО беспокоится, и, видимо, представители альянса пытаются выяснить, а можно ли что-то сделать, чтобы этого избежать.
У России своя повестка дня: надо узнать, что НАТО думает коллективно, не по отдельности, каждая страна — а как одну позицию НАТО сформулирует по поводу Афганистана? Россию беспокоит, что некоторые боевые группы в Афганистане присягают на верность «Исламскому государству» (террористическая группировка; запрещена в России. — «Ъ FM»). Что это значит?
Так что это творческая сверка позиций, попытка понять, не скажут ли стороны в многостороннем формате, на уровне послов, не очень высоком уровне, друг другу что-то новое по тем вопросам, по которым они уже давно обмениваются официальными заявлениями, которые зачастую выглядят как диалог немого с глухим.
— То есть будут обсуждать какие-то очень конкретные вопросы, которые, может быть, не предполагают глобального сотрудничества, но их надо так или иначе решать, в том числе то, о чем вы говорили, с самолетом Су-24?
— Да, среди бюрократии стран НАТО, в особенности среди военных стран НАТО, в том числе в США, популярна точка зрения о том, что нужно разговаривать с Россией, с кем бы то ни было, чья политика вызывает озабоченность. Разговор этот не означает готовность изменить политику США, Британии, Франции, других стран НАТО, а это просто попытка понять, какова же все-таки позиция России.
Со своей стороны, Россия всегда говорила, что не российской инициативой было прекращать диалог в рамках Совета Россия — НАТО, Россия только приветствует подобный разговор. Он, несомненно, дает возможность развернуть аргумент о том, что НАТО переходит на язык реализма, понимает, что без России ничего не сделать, что, в общем, правда, и наконец-то изъявляет готовность отказаться от прежних заблуждений, перейти к диалогу. Так что обе стороны в данном случае реализуют какие-то цели, хотя эти цели, на мой взгляд, не совсем симметричны.
— Проблема Сирии отошла на второй план, учитывая, что Россия уже объявила о том, что какой-то полномасштабной военной операции она там не ведет, и это, видимо, с повестки дня уже снято, во всяком случае на этом Совете. Но когда Столтенберг заявляет, что пока Россия не станет уважать международное право, полноценного диалога России и НАТО не будет, что он имеет в виду — только Украину?
— Конечно, он имеет в виду Украину. Сирию вообще сложно обсуждать в многостороннем формате с участием всех стран НАТО — не для всех, далеко не для всех, пожалуй, только для двух-трех-четырех стран НАТО Сирия представляет какой-то интерес, да и то это очень политически скользкая, чувствительная тема. Эти страны НАТО, да и Россия, остерегаются давать какие-то гарантии, чертить «красные линии», в общем, четко определять свой план «Б» по Сирии на случай, если перемирие будет нарушено, так что вряд ли они будут обсуждать Сирию. Опять же, разве что обменяются официальными и полуофициальными, на уровне послов, формулировками своих позиций — что Россия, что США, что Великобритания с Францией будут делать, если в Сирии снова начнется война, армия Асада перейдет действительно в наступление, кто как на это будет реагировать, и к чему это может привести.