"Оказалось, мы ничего не знаем друг о друге"

Маленький шаг — большая сенсация: украинцы согласились разговаривать с русскими о сотрудничестве. Участник дискуссии — со встречи деятелей науки и культуры, проходившей в Минске

Виктор Лошак

В Белоруссии нас уверяли, что второй тост пьют всегда за президента:

— Даже дома, если вдруг решим почариться, да.

На фоне происходящего с бывшими славянскими соседями по СССР президент Белоруссии выглядит еще увереннее и, пожалуй, человечнее. За него тут не только поднимают второй тост, но и нет чиновника от власти или культуры, кто бы не начал свою речь со ссылок на Лукашенко. Тут даже выводы социологов какие-то своеобразные: "Когда смотришь в глаза жителям Белоруссии, в них только счастье и радость". Может быть, и поэтому Белоруссия оказалась удобной площадкой не только для политиков и дипломатов "минской группы", но и для ученых и деятелей культуры. Правда, последние решили говорить в присутствии белорусских братьев, но без посредничества западноевропейцев.

Встреча готовилась несколько месяцев, и, когда она прошла, инициаторы с российской стороны — ректор МГИМО академик Анатолий Торкунов и спецпредставитель президента Михаил Швыдкой — признались мне, что в какие-то моменты думали уже, что все сорвется. По выступлениям и разговорам можно было представить себе, какого накала дискуссия шла на берегах Днепра и как сложно отбиралась украинская делегация. В конечном счете в ней оказались известные ученые, писатели, два-три ветерана-коммуниста, но, с другой стороны, и национально ориентированные секретарь Союза писателей Олеся Мудрак-Коваливна, директор Национального музея Т. Шевченко Дмитрий Стус. Но стержнем украинской команды, человеком, доказавшим в Киеве, что такая дискуссия не только возможна, но и нужна, безусловно, был знаменитый украинский поэт Борис Олийнык — председатель украинского Фонда культуры. Из речи этого человека, всегда находившегося на национальном фланге украинской общественной жизни, мне показалось, что и здесь, в Минске, он доспоривает с кем-то из Киева: "Кое-кто хочет представить культуру духовным оружием: культура — часть войны, а война — часть культуры... А я хочу говорить о культуре и мире. Да, культура, может быть, не способна предотвращать войну, но она может налаживать диалог после нее". И уж совсем неожиданно последней фразой Олийнык процитировал то ли себя, то ли кого-то из классиков: "Забудем обиды и двинемся дальше, душа в душу, плечом к плечу!".

К этой встрече действительно нельзя было продвинуться, не придумав для нее хотя бы устраивающее всех название. Остановились на "Наука и культура в современном дискурсе", при этом во время самой дискуссии немало времени потратили на выяснение, что же такое "дискурс". Однако это был тот счастливый случай, когда даже просто значения "разговор" было достаточно.

У российской делегации тоже была непростая задача: в обществе очень много вопросов и к Украине, и к тем, кто у нас формирует повестку российско-украинских отношений. Буквально за несколько дней до минской встречи эти проблемы звучали на ежегодной ассамблее Совета по внешней и оборонной политике. Для нас сегодня важно без истерики понять, почему значительная часть украинского общества не захотела быть частью российской среды и выбрала европейскую? Возможно ли вообще в перспективе сотрудничество в ситуации, когда украинская нация формируется на антироссийской платформе? Можно ли будет преодолеть враждебность при жизни нынешних поколений? Может ли в обозримом будущем Украина получить хотя бы какие-то инвестиции или Запад обречен на десятилетия вперед содержать эту немаленькую страну?

Никто не оспаривал мнение, что сегодня институты управления конфронтацией работают слабо, а институтов сотрудничества нет, да они и невозможны. Но конференция в Минске не просто закончилась разговором, но и меморандумом о создании "Минской инициативы", пока робко названной "проектом сотрудничества".

К сожалению, многие смотрят на Украину и на наши отношения лишь через телевизионный экран, а симпатии нарушены не столь глубоко и повсеместно, как это может показаться. Директор ВЦИОМа Валерий Федоров привел результаты интересного исследования: 66 процентов россиян не возражают, чтобы их начальником был украинец, а 70 — даже членом семьи, 76 — согласны на лечащего врача этой национальности, а 88 — соседа. Но в целом симпатии к украинцам за 10 лет упали почти на 20 процентов. О том, как мы удаляемся друг от друга, говорили почти все собравшиеся в Минске. Если из тех россиян, кому за 50, 56 процентов бывали на Украине, то в группе до 35 лишь 30. Еще более удручающую картину нарисовал Дмитрий Стус. По его утверждению, едва ли не каждый пятый житель Украины в возрасте до 30 не читает по-русски. В это трудно поверить, хотя с его тезисом "мы мало знаем друг о друге, а наши дети — просто ничего" не согласиться трудно, особенно когда слышишь о политической редактуре учебников. Об этом прочувственно говорил известный украинский историк, академик Петр Толочко: "Сегодня пытаются утвердить абсолютно негодную мысль, что мы разные, потому что были такими еще во времена древней Руси. "Мы единого деда внуки!", как было сказано в одной из рукописей... Дьявол в деталях! К примеру, Русь разделилась на княжества или состояла из княжеств? Те, кто сегодня историю извращает, забывают: жизнь народов куда длиннее жизни режимов".

Признаться, иногда в поисках причин происходящего выступающие казались наивны, повторяли какие-то задворки советской еще пропаганды. Уж слишком популярна была идея того, как добрых и открытых миру русских, белорусов, украинцев совращают коварные американцы с поляками. "Мы-то знаем, кто за этими кознями стоит...", и все, конечно, догадывались, кто. Не исключено, что поиск врага на стороне — это лишь черта того исторического этапа, когда все мы зависли между цинизмом и идеей, между амбициями и возможностями, когда советские ценности отвержены, а новые еще не привились, когда каждый второй обращает внимание на отсутствие общих правил поведения. Раздражительность, неожиданно вышедшая на первый план вместе с религиозностью, странная вера в какие-то оккультные вещи — все это постсоветские черты наших стран.

С другой стороны, целый день, пока в минской гостинице "Олимпия" длилась встреча, ее участники будто полемизировали с немаленьким отрядом интеллигенции, обслуживающей конфронтацию между странами. Показательно, что, повысив до, казалось, невозможного градус неприятия Украины (32 процента теперь считают ее враждебной России), отечественное телевидение будто отошло в сторону. Вместе с бичующими соседку говорящими головами и сама Украина почти исчезла с экранов. Даже попытка мира с ней оказалась телевидению неинтересна. В Минске представлены, пожалуй, все наши телеканалы, но ни одна телегруппа дискуссию, сам факт которой сенсационен, не посетила.

Нет наивных, все понимают, что сегодня между Россией и Украиной невозможен обмен чем-то масштабным — выставками, кинопроектами, научными делегациями,— но есть еще возможность частного обмена студентами, учеными, музейщиками, режиссерами. Можно было бы сказать, что нельзя упускать эту возможность, но мне покоя не дает одно выступление. Вот цитата: "Я не смогу всем своим друзьям признаться, что был здесь, на минской встрече... Антирусскими сейчас быть модно, в том числе и этническим русским." Разве этим не все сказано?