Успех международных усилий по борьбе с терроризмом во многом зависит от взаимопонимания между Россией и США. Однако, несмотря на очевидное наличие общих угроз, Москва и Вашингтон крайне медленно преодолевают пропасть, разделившую их из-за конфликта вокруг Украины. Директор Центра исследований Евразии, России и Восточной Европы Джорджтаунского университета АНДЖЕЛА СТЕНТ поделилась с корреспондентом "Ъ" ОЛЬГОЙ КУЗНЕЦОВОЙ мнением о том, смогут ли РФ и США наладить прагматическое сотрудничество.
Фото: РИА НОВОСТИ
— Во времена предшествующих администраций РФ и США всерьез недоработали по вопросам терроризма. Почему прежние ошибки ничему не научили и не предотвратили появление "Исламского государства"?
— Осенью 2001 года США и Россия продемонстрировали высокий уровень сотрудничества. Россия тогда внесла немалый вклад в кампанию против "Талибана". К концу 2003 года отношения резко пошли на спад. Сегодня наши страны по-прежнему разделяет нехватка доверия. Так, мы не можем договориться о том, какие из воюющих в Сирии групп считать террористическими, а какие нет. Несмотря на то что Вашингтон и Москва пришли к единому мнению, что ИГ — это серьезная угроза, Россия продолжает бомбить не относящиеся к нему группировки: те, которые поддерживают Запад и которые могли бы представлять собой какую-то альтернативу правительству Башара Асада. Если нам удастся договориться, какие группы оппозиции брать на прицел, а какие нет, это позволит решить часть проблем.
— После распада СССР Вашингтон предпринимал попытки взаимодействовать с Россией так, чтобы она не чувствовала себя уязвленной. Потом такая практика была заморожена. В Кремле укоренились в мысли, что с интересами России не хотят считаться. Согласны ли вы, что именно этот фактор послужил косвенной причиной кризисов на постсоветском пространстве?
— В России, действительно, существует восприятие, будто США не уважают ее интересы. Но в США могут то же самое сказать в отношении России, которая не всегда до конца понимает интересы Вашингтона. Вопрос в том, к чему сводятся российские интересы. Если речь идет о том, чтобы аннексировать часть соседнего государства и помочь развязать войну на юго-востоке Украины, то единственное, что остается Вашингтону и его союзникам,— это признать действия России нарушением норм международного права.
— Сейчас в отношениях между Россией и США возобладал ценностный подход. Что должно случиться, чтобы страны могли отойти от этого и вернуться к прагматическому сотрудничеству?
— Я думаю, что разница в ценностях сохранится, позиции не удастся сблизить в обозримом будущем. (Президент РФ.— "Ъ") Владимир Путин неоднократно давал понять, что не считает ценности Запада приемлемыми для России. Однако это не означает, что между нашими странами невозможно выстраивать прагматическое сотрудничество. В области противодействия терроризму оно дается трудно, однако его можно считать эффективным в сфере нераспространения, договоренностей по иранской ядерной программе. Мы работаем в Арктике, по широкому кругу вопросов в области военного и экономического сотрудничества. И такое сотрудничество продолжится.
— В России многие говорят, что приход республиканцев к власти по итогам следующих выборов в США поможет сделать отношения менее загруженными идеологией и более прагматичными. Насколько оправдан такой расчет?
— Я знаю, что в России такая точка зрения распространена, однако не разделяю ее. При Джордже Буше-младшем отношения между странами находились не в лучшем состоянии. Многое будет зависеть от кандидата. До сих пор ни один из них, за исключением Дональда Трампа, не произнес ничего, что послужило бы сигналом, что он готов выстраивать более прагматичные отношения с Россией.
— Возможно ли сейчас переосмысление системы евроатлантической безопасности, как то предлагала Россия в Договоре о европейской безопасности в 2009 году? Возможно, это помогло бы избежать нынешнего конфликта...
— Мне сложно представить, что НАТО могло бы реализовать инициативу экс-президента РФ (Дмитрия.— "Ъ") Медведева (о заключении Договора о европейской безопасности.— "Ъ"). Она серьезно сковывала бы возможности альянса и подразумевала бы пересмотр основ его политики. Я допускаю, что в следующем году, когда председательство в ОБСЕ перейдет к Германии, в рамках этой организации могут возродиться дискуссии о пересмотре Хельсинкских соглашений. Но в этом случае дискуссии, очевидно, замкнутся на стремлении России получить гарантии, что ни одно из постсоветских государств не захочет присоединиться к НАТО. Сложно представить, что на Западе это поддержат. Таким образом, с одной стороны, нам вроде бы нужно найти путь к компромиссу, но, с другой стороны, я не вижу, каким этот компромисс мог бы быть.