Коротко


Подробно

5

Фото: Александр Коряков / Коммерсантъ   |  купить фото

Товарооборот балетов

Театр балета имени Леонида Якобсона на сцене БДТ

Театр балета имени Леонида Якобсона продолжает успешно окучивать весьма плодородную (и прибыльную) ниву балетной классики. Но при этом не забывает и об оригинальном репертуаре. Вечер, состоявшийся недавно на сцене Большого драматического театра, включал возобновления балетной классики — "Шопениану" и grand pas из балета "Пахита", прослоенные веселым сочинением Константина Кейхеля "Репетиция". В БДТ побывала ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.


Товарооборот балетов в природе для жизнеспособности коллектива, как правило, предполагает обязательное наличие в репертуаре классических шедевров. Легче всего — запустить на конвейер бесконечные "Жизели" и "Лебединые озера". Но Театр балета имени Леонида Якобсона не ищет легких путей, взяв для исполнения два классических мини-шедевра, пусть и меньшей хронологической продолжительностью, но куда более сложные в стилистическом отношении.

Импрессионистская "Шопениана", жемчужина хореографии Михаила Фокина, в Петербурге затанцована уже до состояния наиакадемичнейшей классики. Какие-то романтические кущи на заднике не отменяют победоносного шествия оптимистически настроенных сильфид стройными рядами, словно на первомайской демонстрации. Возобновление "Шопенианы" в Театре им. Якобсона (работа репетиторов Юлии Касенковой, Дарьи Павловой и Сергея Вихарева) обрадовало возвращением к вопросительным (а не утвердительным) хореографическим интонациям и танцевальной "невзначайности". Пластическая недоговоренность Михаила Фокина и импровизационность его хореографии чутко поддержаны танцовщицами труппы. С удивительной стилистической проникновенностью танцевал кордебалет, с чуть старомодной грациозностью вели свои партии корифейки. Безмятежно порхала Елена Чернова в "Одиннадцатом вальсе", сумрачный драматизм прорывался в "Прелюде" в исполнении Ольги Михайловой. Достаточно нудная мужская "Мазурка" обрела юношескую порывистость в трактовке пермяка Степана Демина (к этому стоит приплюсовать и бесшумные приземления — весьма редкое нынче качество!). Алла Бочарова ("Мазурка" и "Седьмой вальс") доказывает романтичность натуры легкими прыжками, чуть манерными позировками и изумительной физической выносливостью.

Grand pas из балета "Пахита", напротив, демонстрирует отменное витальное обаяние и жизнелюбие во всем его проявлении: будь то соблазнительно канканирующий кордебалет, завлекающие вариациями солистки или неприступная, чуть снисходительная к зрителям балерина. Сохранившееся на сцене Мариинского театра grand pas в атлетической редакции Натальи Дудинской, воспроизведено в Театре им. Якобсона без каких-либо изменений и попыток воспроизвести стиль "большого императорского балета", но сделать точную копию, как у "большого брата". Костюмы Ольги Шаишмелашвили богаты, пачки различные оттенков — горчичного, оливкового и бордо, головы танцовщиц украшены диадемами (но не испанскими гребнями). Эта вроде бы маленькая деталь свидетельствует о старательной зачистке какой бы то ни было "испанистости" grand pas, в том числе и во многих хореографических деталях, в пользу усредненной классики. "Пахита" в Театре им. Якобсона показалась добротной и правильной, но без чувственности и шарма, так присущих хореографии Мариуса Петипа. Кордебалет, кстати, не всегда сохранял ровность перестроений. В прохладных танцах балерины Дарьи Ельмаковой уверенность присутствовала в значительной степени, но то была не величавая отстраненность императорской примы, а гордость прилежной отличницы. Приглашенный из Мариинского театра Андрей Ермаков, пожалуй, единственный, кто был в grand pas из "Пахиты" настроен менее серьезно: его "фирменная" ухмылка придала серьезному действу оттенок современной ироничности.

Или, может, улыбка еще не сошла с его лица после премьеры балета "Репетиция" на музыку Йозефа Гайдна и Константина Чистякова в хореографии Константина Кейхеля. "Репетиция" прослаивала "Шопениану" и "Пахиту" и вполне могла бы живописать закулисные проблемы балетного мира, но господин Кейхель последовал за фильмом Федерико Феллини "Репетиция оркестра", интерпретировав его в современных отечественных реалиях. Действие спектакля разворачивается в символичном культурном пространстве: не то в театре, не то в министерстве (а может, и в прачечной), где идет перманентный ремонт и перестройка вертикальных конструкций. Сам балетик — танцевальная иллюстрация знаменитой подборки "Дирижерские перлы". Двадцать минут энергичной и порой маловнятной суеты организованы в эпизоды различной степени талантливости на темы: "Я говорю: трубы! А они, глядь, обнимаются и целуются!", "Цыганское веселье омрачается неисполнимым пассажем тромбонов!", "И если кто-то сыграл фальшиво, главное — успеть с укором посмотреть на соседа". Парочка непутевых рабочих (Светлана Головкина и Айдар Ишмухаметов) вместо ремонта предпочитает целоваться, обедать или наигрывать на музыкальных инструментах. Нервный маэстро (пластически острый и выразительный Андрей Гудыма) в кокетливом шарфике цикламенового цвета пытается организовать акт творчества в непростых условиях, и он — единственный, кто хоть что-то пытается сделать. Оркестранты любят себя в искусстве, боятся дирижера и срывают зло на непутевых рабочих. Действие на всех парах несется к массовому рукоприкладству, но хлипкое здание театра или министерства (а может, все-таки прачечной?) рушится, погребая всех под разноцветными кирпичами, оставляя в зрителях чувство злорадного удовлетворения.

Газета "Коммерсантъ С-Петербург" от 16.11.2015, стр. 10
Комментировать

Наглядно

в регионе

глазами «ъ»

в лучших местах

обсуждение