Вчера московской прессе был предъявлен давно предвкушавшийся фильм Тима Бертона (Tim Burton) "Планета обезьян" (Planet of the Apes), который 12 сентября выйдет в широкий прокат. Нелегко будет критикам выкрутиться: ругать культового режиссера, заслуженно любимого многими, не хочется даже за такой лишенный авторской индивидуальности фильм, как "Планета обезьян".
Казалось бы, проще поверить, что обезьяны захватили землю и поработили людей, чем допустить, что Тим Бертон снял обычный летний блокбастер. Увы, и на старуху бывает проруха. В новой картине Бертон решил переосмыслить один из любимых своих фильмов — "Планету обезьян" 1968 года, до сих пор имеющую высокий рейтинг в списке классической научной фантастики. Герой "Планеты обезьян", астронавт, из-за технических неполадок попадает в 2020 год на планету, где в последнем туре естественного отбора победили обезьяны, и поднимает восстание против приматов.
В основе сюжета "Планеты обезьян" лежит старый роман француза Пьера Буля (Pierre Boulle), странным образом попавший в нашу "Библиотеку современной фантастики". Кабы не успешная экранизация 1968 года, никто бы об этой литературной рухляди сейчас и не вспомнил. Если уж так хочется снять про обезьян, есть же какие-то гораздо более короткие и зажигательные произведения на эту тему: например, "Убийство на улице Морг" Эдгара По или "Происхождение видов" Пелевина, где Чарлз Дарвин ведет с обезьянами борьбу за существование в трюме корабля "Бигль". Но дело совсем не в обезьянах, обезьяны — это как бы аллегория, на их месте могли быть хоть муравьеды, хоть опоссумы, просто приматы киногеничнее, выразительнее и на людей больше похожи. Фильм 68-го года поражал рискованной идеей нарядить людей в обезьяньи костюмы не смеха ради, а для трансляции идей о войне и расизме, ради извлечения морали из басни: время было такое, пронизанное гражданским беспокойством."Планета обезьян" 2001 года по умственному развитию и идеологическому содержанию не более чем детский костюмированный утренник. Причем не очень изысканно костюмированный, что особенно странно видеть в фильме Бертона. Уж больно у него натуралистичные обезьяны, будто только что из зоопарка (или из фильмов про старика Кинг-Конга), могли бы быть и пофантастичнее, поэкзотичнее. Также странно и почти полное отсутствие юмора.
Причина возникновения "Планеты обезьян" в таком непритязательном, стандартизованном виде представляется прозрачной: голливудские продюсеры собираются запустить на рынок еще один кинофранчайзинг — такой же, как сериалы про динозавров, звездные войны, Годзиллу, Мумию, Бэтмена, Джеймса Бонда. Фильм, изначально задуманный как часть франчайзинга, должен обладать определенной безликостью и не может быть чересчур особенным, иначе последующие серии будут вызывать слишком сильное разочарование.
"Планета обезьян" воспринимается как кусок сырого теста, из которого можно налепить любое количество одинаковых пирожков с обезьянинкой, как аморфный сгусток киномассы, к которой можно приделать приквел, сиквел, ввести новых персонажей, убрать старых, сочинить сколько угодно аналогичных сюжетных вариаций и добиться того удивительного эффекта, когда зрителю при просмотре пятой, двадцатой, сотой серии кажется, что он смотрит один и тот же фильм. И хваленый финальный "сюрприз" "Планеты обезьян", вокруг которого было столько шума перед американской премьерой, во-первых, предсказуем, а во-вторых, демонстративно требует титра "Продолжение следует" — фактически фильм заканчивается тем же, чем начинается, и ничто не мешает завести шарманку заново.
Особенное удобство в том, что в дальнейшем не будет проблем с заменой актеров, играющих обезьяньи роли: все равно их трудно распознать под резиновыми масками. Может, англоязычная публика отличает исполнителей по голосу, но русскоязычной ориентироваться будет затруднительно, если заранее не знать, что вот этого шимпанзе играет Тим Рот (Tim Roth), а вон ту мартышку — Хелена Бонем Картер (Helena Bonham Carter). С другой стороны, знание, кто скрывается под той или иной шкурой, ничего не меняет: конечно, искренне хочется написать про фильм Бертона, что у него даже в обезьяньем гриме артисты добиваются тонкой психологической нюансировки и показывают чудеса пластики, но это было бы слишком очевидной неправдой. Боюсь, через некоторое время актеры уже почти ничего не смогут вспомнить о своей работе с выдающимся мастером режиссуры, кроме того, что им приходилось гримироваться по шесть часов.
ЛИДИЯ Ъ-МАСЛОВА