Существует распространенное мнение о России как о сырьевом придатке мировой экономики: большая часть экспортируемой из страны продукции используется как топливо или сырье для получения окончательной товарной продукции. Впрочем, для российской металлургической отрасли эта точка зрения не совсем подходит — в отличие от нефтяников и газовиков, им выгодно производить часть конечной продукции именно в России. А для того чтобы восполнить существующий дефицит сырья — покупать зарубежные рудные месторождения.
В поисках руды
Дефицит сырья всегда беспокоил российских металлургов, особенно производителей цветных металлов. Сталелитейные комбинаты докупали уголь и руду в Казахстане, а алюминиевые — бокситы и глинозем в Австралии и Гвинее. Однако в числе собственников зарубежных компаний отечественных структур не было. Оно и понятно: купить месторождение, взять его в аренду или приобрести в концессию — очень дорого. А российские металлурги были вынуждены тратить прибыль преимущественно на приобретение российских предприятий, борьбу друг с другом за сферы влияния и т. д. Но как только отечественная металлургическая отрасль достигла определенной степени концентрации, взгляды ее владельцев устремились к зарубежным сырьевым ресурсам.Заметим, что поначалу российские металлурги рассматривали возможность вложения появившихся средств не только в сырьевые проекты, но в организацию за рубежом собственных производств глубокой переработки. Новолипецкий металлургический комбинат (НЛМК) был не прочь организовать в странах Юго-Восточной Азии производство тонкого проката из своих слябов (стальных полуфабрикатов). А группа "Русский алюминий" намеревалась открыть собственное баночное производство из алюминия Саянского и Красноярского алюминиевых заводов в странах Восточной Европы, в частности, в Польше. Тем не менее российские металлурги охладели к этим проектам. Инициативы были достаточно затратными, например, "баночный" завод требовал не менее $50 млн. Кроме того, оказалось, что зарубежные потребители готовы покупать и металлургическую продукцию глубокой переработки, сделанную в России. А раз так, то зачем выводить добавочную стоимость и прибыль за рубеж. Деньги было решено вкладывать в сырье.
Неудивительно, что наиболее внимательно к зарубежным сырьевым ресурсам стали присматриваться владельцы самой интегрированной на сегодня российской металлургической отрасли — алюминиевой. Сначала "Русский алюминий" купил глиноземные производства на Украине (Николаевский глиноземный завод) и в Румынии (Oradia). Затем группа стала присматриваться к месторождениям бокситовой руды. Ее значительными разведанными запасами располагают Австралия, Бразилия, Индия и Гвинея; их можно или взять в аренду, или получить в концессию. Чем собственно и занялся "Русал". В апреле у правительства Гвинеи была приобретена компания Societe Bauxite Du Kindia, располагающая мощностями для переработки бокситовой руды. В конце июля власти Гвинеи уступили в концессию "Русалу" и месторождение Dian Dian (потенциальные запасы — 700 млн т бокситов).
Решив вопросы, связанные с реорганизацией компании, всерьез задумался о сырьевых зарубежных проектах и "Норильский никель". На прошлой неделе руководство компании объявило о начале создания ТЭО проекта по разработке месторождения Nakety в Новой Каледонии. Впрочем, не все сырьевые проекты были удачны для "Норникеля". Совсем недавно компания претендовала на ряд кубинских никелевых месторождений и намеревалась участвовать в достройке комбината Las Camariocas, который начали возводить еще в советские времена. Но летом стало известно, что кубинское правительство решило уступить проект канадским металлургическим компаниям.
Причины неудачи называются разные. Говорят, что и сам "Норникель" не горел желанием развивать проект — он якобы больше нравился российскому правительству, чем компании. Как бы то ни было, проект в Каледонии, со слов первого замгендиректора "Норникеля" Джонсона Хагажеева, более продуман и сулит успех. На него решено потратить $25 млн.
Большой интерес для российских производителей меди представлял готовившийся в этом году конкурс по продаже 50% акций в монгольском добывающем предприятии Erdenet (остальные 50% принадлежит российскому АО "Зарубежцветмет"). Когда-то основным рынком сбыта для компании была Россия, но в последнее время Erdenet переориентировался на Китай. В то же время известно, что руда на Erdenet достаточно высокого качества. Поэтому два главных российских производителя меди — "Норникель" и "Уралэлектромедь" — сразу после объявления конкурса повели активную борьбу за компанию. Тем не менее летом правительство Монголии неожиданно отменило конкурс.
Металлургов поддержит государство
Специалисты уверены, что российским металлургическим холдингам не имеет смысла останавливаться на единичных зарубежных проектах. По данным Ассоциации металлургов России, дефицит глинозема в России составляет более 40%. При этом мировые цены на глинозем крайне нестабильны: за последние два года цена колебалась от $250 до $150 за тонну сырья. Вместе с этим менялись и доходы предприятий "Русского алюминия". Показательно, что цена на глинозем упала после того, как "Русский алюминий", один из главных мировых потребителей глинозема, приобрел собственные глиноземные производства на Украине и Румынии. Понятно, что, имея собственные глиноземные и бокситовые ресурсы, можно не обращать особого внимания на колебания цен.Со временем усилятся сырьевые проблемы у "Норникеля". Весь мир переходит на бессульфидное (более дешевое и экологичное) производство никеля. "Норникель" же у себя на Таймыре добывает металл именно из сульфидных руд, и со временем его стоимость станет слишком высокой для мирового рынка. Поэтому компания будет вынуждена покупать новые бессульфидные месторождения — в мире они контролируются непосредственно производителями никеля (так поступают, к примеру, канадские INCO и Falconbridge, австралийская BHP). Дефицит медного сырья пока не очень заметен. Кроме того, "Норникель", видимо, пока не располагает средствами, достаточными для инвестирования одновременно в никелевые и медные сырьевые проекты.
Вопрос финансовых возможностей, понятное дело, ключевой при организации зарубежных проектов. Например, в начале августа австралийская Rio Tinto в альянсе с BHP договорилась инвестировать $1,47 млрд в разработку крупного чилийского месторождения меди Escondida. Для сравнения: второй российский производитель меди АО "Уралэлектромедь" продал в прошлом году продукции всего на $100 млн. Учитывая это, специалисты сходятся во мнении, что реальными претендентами на широкое развитие зарубежных проектов в области металлургии могут оставаться только "Норильский никель" и "Русский алюминий". Оборот первой компании в прошлом году превысил $5 млрд, ежегодный объем продаж "Русала" оценивается в $4 млрд.
Но в последнее время у российских металлургов появился еще один мощный ресурс — господдержка. Насколько она необходима, показывает следующий случай. Рассказывают, что "Русал" в пакете с Николаевским глиноземным заводом (НГЗ) приобрел в аренду морской порт в Николаеве. Основная его работа связана с НГЗ. Однако уже после покупки выяснилось, что причальная стенка порта толщиной в несколько сантиметров минтрансом Украины сдана в аренду некой коммерческой структуре, которая теперь ежемесячно выставляет "Русалу" круглую сумму за пользование портовой инфраструктурой. "Русалу" не удавалось решить проблему до тех пор, пока в дело не вмешался российский посол на Украине Виктор Черномырдин, лично доложивший президенту Украины о "непорядках". При этом сами металлурги утверждают, что раньше о подобной господдержке приходилось только мечтать (см. интервью Александра Булыгина на этой странице).
Разумеется, у западных компаний госресурс гораздо мощнее — это и национальная помощь по линии МВФ, кредиты коммерческих банков под гарантии правительственных фондов. Тем не менее нам тоже есть что предложить. В первую очередь это реструктуризация долгов тех стран, что задолжали нам еще в советское время. Ничуть не менее привлекательно для других иностранных государств, особенно африканских, выглядят предложения о сотрудничестве в поставках оружия. В частности, на последних переговорах Владимира Путина с президентом Гвинеи Лансаной Конте (Lansana Konte) этот вопрос стоял в повестке дня. Только отсутствие предварительной информации у гвинейских властей не позволило закрепить сделку "военной" составляющей. Впрочем, рамочное соглашение о военно-техническом сотрудничестве стороны все же подписали.
НИКОЛАЙ Ъ-ИВАНОВ