Несмотря на обещания украинских властей, бойцы запрещенного в России "Правого сектора", виновные в кровопролитии в городе Мукачево, так до сих пор и не задержаны. Обозреватель газеты "Коммерсантъ" Максим Юсин задумался о том, какие последствия могут иметь события в Закарпатье для Украины.
Фото: Дмитрий Лекай, Коммерсантъ / купить фото
То, что произошло в Мукачево, должно было случиться уже давно. Даже удивительно, что за полтора года после победы Майдана "Правый сектор" еще не вступал в серьезные вооруженные столкновения с официальными силовыми структурами Украины.
Видимо, мешала война. Все-таки как-то неудобно с оружием в руках выяснять отношения друг с другом и делить финансовые потоки, когда на фронте идут бои, когда "враг у ворот". Но сейчас в Донбассе относительное затишье, и жизнь начинает течь по своим естественным законам.
"Правый сектор" вступил с властями в противостояние, от исхода которого будет зависеть, по каким правилам и по чьим законам Украине предстоит существовать в ближайшие годы. Не ограничившись чисто локальными требованиями (типа увольнения коррумпированных сотрудников Закарпатской таможни), бойцы Дмитрия Яроша настаивают на оправдании своих соратников, открывших стрельбу в Мукачево, на снятии неприкосновенности с депутата Рады Михаила Ланьо и, наконец, на отставке главы МВД Арсена Авакова. А в подкрепление своих требований устраивают акции протеста в десятках городов, фактически блокируют Львов и устанавливают вокруг Киева собственные блокпосты.
Президент Петр Порошенко оказался перед нелегким выбором. Уступить столь бесцеремонному давлению не может ни одна уважающая себя власть. В стране не должно существовать параллельных силовых структур, патрулей и КПП. Бороться с контрабандистами и с мафией должны полиция и спецслужбы, а не самопровозглашенные робин гуды, которые к тому же, как убеждены многие украинцы, на самом деле работают на других контрабандистов, не сумевших договориться по понятиям с закарпатскими таможенниками и со стоящей за ними мафией.
О том, что "Правый сектор" — это не только политическая партия, не только боевые батальоны, но и бизнес-проект, на Украине говорят давно. Охрана, рэкет, крышевание легальных и нелегальных торговцев — схема не новая, прекрасно известная с советских времен, достаточно вспомнить феномен "афганцев" и связанных с ними криминальных разборок.
Но на Украине криминальная составляющая "Правого сектора" тесно переплелась с политическо-патриотической. Достаточно почитать блоги киевских журналистов и гражданских активистов, их посты в Facebook, чтобы убедиться: Дмитрий Ярош, его риторика, его стиль и его идеология пользуются у них большой популярностью.
И верят ему подчас больше, чем президенту Порошенко. Национализм Яроша "патриотических блогеров" не смущает, его решимость, бескомпромиссность, популизм только привлекают. Особенно на фоне главы государства, который часто кажется невнятным, неубедительным, непоследовательным.
И если президент Порошенко всерьез займется решением проблемы "Правого сектора" и взбунтовавшихся добровольческих батальонов, ему надо быть готовым и к столкновению с частью киевской элиты и киевской улицы. Пассионарной, нетерпеливой, все еще не успокоившейся после Майдана и, надо признать, весьма радикально, националистически настроенной.
Ярош для этих людей — герой, убежденный борец с "российской агрессией", Робин Гуд и Бандера в одном флаконе. А Порошенко — сплошное разочарование, символ не исполнившихся надежд, военных неудач и рухнувшей экономики.
Уличное противостояние с "Правым сектором" для Порошенко опасно. Если дойдет до серьезного выяснения отношений, Ярош вполне может мобилизовать в свою поддержку тысячи киевлян, собрать мини-майдан. А Порошенко поддержат разве что западные дипломаты, работники магазинов "Рошен" и сотня депутатов Верховной рады из фракции, носящей его имя.
Поэтому президент и идет на уступки: пытается через руководителя Службы безопасности Украины договориться с Ярошем, увольняет по его требованию весь состав Закарпатской таможни, не дает приказа ликвидировать незаконные блокпосты на выездах из Киева.
А "Правый сектор" и добровольческие батальоны тем временем укрепляются в своей роли параллельных силовых структур, которые столь удачно монополизировали и приватизировали патриотическую идеологию, которые могут говорить с властью с позиции силы и которым за это ничего не будет.