— Когда вы ставили "Фальстафа" как историю о конце театра, вы уже знали, что вашим постановкам в Граце суждена недолгая жизнь?
— Да, знал. Но главным все-таки было не это, а ситуация подведения итогов. Шекспир был немолод, когда писал эту пьесу, Верди стар, когда сочинял музыку, и я почему-то совпал с ними в ощущении времени.— Требуются ли для ваших постановок особые певцы?
— Они должны быть открыты новому и не видеть в опере лишь романтическую историю, но понимать, что это тоже политика, актуальность.
— У вас Верди почему-то получается с вагнерианским акцентом.
— А это и в музыке есть: в "Аиде" хор a capella — просто цитата из "Лоэнгрина". Да и проблемы их волновали одни и те же: есть ли Бог для нас?
— Вы сами-то смотрите уныло-привычные постановки опер?
— Никогда! Хотя в театр хожу. И мне очень нравятся, например, работы Патриса Шеро.
— Вы, конечно, не страдаете отсутствием заказов, но тем не менее в Большом театре хронически вакантны места оперных режиссеров...
— Я б с удовольствием поставил что-нибудь в Большом, если бы мне гарантировали нормальные условия работы.
— Вы полагаете, это возможно?
— Я не деньги имею в виду, но сроки: семь-восемь недель репетиций и подготовительных работ с художником и драматургом.
— А кого бы из русских исполнителей привлекли к работе?
— К сожалению, плохо знаю русских певцов, но когда-то в Барселоне мне понравилось работать с дирижером Александром Анисимовым.