О том, как отреагирует нефтехимический рынок на повышение цены попутного нефтяного газа (ПНГ), корреспонденту Ъ ДМИТРИЮ Ъ-БУТРИНУ рассказал президент компании СИБУР ЯКОВ ГОЛДОВСКИЙ.
— Нынешнее повышение цен обернется для компании убытками или же СИБУРу хватит запаса рентабельности?
— Будут гарантированные убытки для нашего газоперерабатывающего комплекса, которые мы вряд ли перекроем доходами от реализации продукции более глубоких переделов. Но дело не только в СИБУРе. Рост цен выглядит неоправданно поспешным и повлияет на всю нефтегазохимическую отрасль. Логика повышения цен следующая — в стране существует сформировавшийся, прибыльный и конкурентный рынок нефтехимии, который можно просто регулировать тарифами. Но на самом деле нас нельзя сравнивать с западными нефтехимическими корпорациями — мы не доросли до этого ни организационно, ни экономически. Накануне повышения цен мы и так находились на грани убыточности из-за высокой себестоимости производства, устаревших технологий и низкого качества продукции. Сейчас мы выходим за эту грань.— Между тем нефтекомпании считают, что ПНГ должен стоить $25-40, а не $9-11, как сейчас...
— Требования нефтяных компаний повысить цену на ПНГ до $40 за тысячу кубометров — это нонсенс. Ведь устанавливаемая государством цена на осушенный газ составляет $10-12, а 85% этой цифры как раз стоимость ПНГ. Мало того, цена, определенная на бытовой сжиженный газ, составляет $35, а его можно получить из ПНГ лишь после двух технологически независимых производственных переделов. Чтобы продавать эти продукты по таким ценам без убытков, ПНГ должен стоить не более $3-4.
Я в корне не согласен с тем, что цена на ПНГ должна соотноситься с рыночной ценой нефти. В нашем правовом поле ПНГ не является товаром и не имеет стоимости. Это побочный продукт нефтедобычи, который должен утилизироваться. Я согласен, что транспортировка ПНГ для утилизации чего-то стоит, но это издержки, которые должны относиться на себестоимость нефтедобычи.
Надо перевести ПНГ из категории побочного продукта нефтедобычи, за утилизацию которого государство вплоть до 1997 года даже доплачивало, в товарную категорию, тогда можно будет говорить о стандартах этого товара и о его рыночной цене. Вот тогда-то ПНГ и можно предлагать за $40, если он будет по такой цене востребован рынком.
— Но в Минэкономразвития утверждают, что цена на ПНГ оставляет вашей компании возможность развития...
— К Минэкономразвития у нас претензий нет. В сложившейся ситуации они пытаются, насколько это возможно, ценовыми рычагами удерживать межотраслевой баланс интересов. Но мы не можем согласиться с подходом определения цены на ПНГ, в основу которой закладывается фактор обеспечения безубыточности добычи ПНГ. Почему, спрашивается, не учитывается фактор безубыточности газопереработки?
— Решающий фактор другой. С увеличением цены на ПНГ увеличатся поступления налогов от переработки в бюджет...
— Государству надо решиться на одну простую вещь. Или мы лет на пять подтянем пояски и не будем губить отрасль, или потеряем крупнейший и стратегически важный газонефтехимический комплекс. Ничего другого попытка отобрать у отрасли побольше денег не принесет. Развитие событий легко спрогнозировать: газопереработчики вынуждены резко поднять цены на широкую фракцию легких углеводородов, которая является основным сырьем для нефтехимии, чтобы компенсировать убытки от переработки ПНГ. Это вынудит увеличивать цены на нефтехимическую продукцию, которая в основном относительно конкурентоспособна по отношению к зарубежной лишь из-за дешевизны. Балансы предприятий отрасли станут отрицательными. Затем будет новый передел собственности в нефтехимии, который она уже вряд ли выдержит. Кто на этом заработает? Государство и граждане — точно нет.
— Каким образом СИБУР намерен компенсировать потерю рентабельности, если нерентабельно и дальнейшее производство при таких ценах на ПНГ?
— У нас сейчас девять ГПЗ. В сложившейся ситуации какую-то рентабельность сохранят, возможно, Нижневартовский и Белозерный ГПЗ. Остальные придется остановить. В противном случае неминуемо их банкротство.
У нас есть другие варианты, которые мы предложили партнерам. Нефтяники говорят, что сам по себе сбор газа ничего не стоит, дорога транспортировка. Мы предлагаем продать СИБУРу локальные трубопроводные сети по ПНГ. Мы будем их содержать, возьмем на себя издержки транспортировки прямо от нефтяных промыслов. Если же нефтекомпании считают, что нельзя продавать этот бизнес, то мы готовы продать им те газоперерабатывающие заводы, которые при сложившихся условиях не в силах содержать.
— Вы обсуждали в правительстве возможность либерализации рынка ПНГ?
— Обсуждали и с нефтяными компаниями, и с министром Германом Грефом, и с вице-премьером Виктором Христенко. Все эту мысль поддерживают. Но есть одна проблема — цены на сжиженный газ. Около 60 млн жителей страны пользуются сжиженным газом, среди них много бедных. Поэтому цены на него отпустить нельзя. Реальное решение этой проблемы одно: адресные дотации неимущим в рамках реформы ЖКХ.
— Кто является противником этой идеи?
— Региональные энергокомиссии (РЭК), а в конечном счете — Минэнерго. РЭКи настаивают на том, чтобы отпускная цена сжиженного газа не превышала 1 тыс. руб. за тонну. При этом областные предприятия газификации продают его по согласованию с теми же РЭКами по 6-8 тыс. руб. за тонну. Непонятно, почему мы должны дотировать работу облгазов.
Вообще, вся цепочка посредников по сжиженному газу существует в условиях сверхрентабельности. Например, тот же "СГ-Транс" — монополист по транспортировке сжиженного газа. Компания создана изначально как государственное унитарное предприятие, предназначенное для обслуживания других компаний, а не как предприятие, предназначенное для извлечения прибыли. И вдруг у нее появляется прибыль, которая инвестируется в газопроводные консорциумы и другие проекты...
При наличии оптовой цены в 1 тыс. руб., по которой обязаны продавать сжиженный газ все производители (да еще по балансовым заданиям), есть розничная цена продаж в 6-8 тыс. руб. без каких-либо ограничений и обязательств. Чиновникам, которых почему-то поддерживают в Минэнерго, выгодна вилка цен, дающая прибыль в 600-800% при несопоставимых расходах.
— Какое решение проблемы вы видите оптимальным? Решит ли ваши проблемы отмена повышения цен на ПНГ?
— Я повторюсь. Проблема гораздо глубже, чем резкое увеличение цен на НПГ. Нынешняя ситуация показала, что необходимо решать все проблемы отрасли в целом, не поддаваясь соблазну быстрых и простых решений. Государство, по моему мнению, должно определиться, будет оно поддерживать развитие нефтехимии или нет. Если не будет — страна потеряет все наработанное в отрасли за многие десятилетия. Хорошо, что сегодня есть высокие экспортные цены на нефть. Только вот что мы будем делать, когда они упадут?