Вчера крестным ходом, начавшимся на Славянской площади и закончившимся в нескольких сотнях метров от храма Василия Блаженного, была отмечена 83-я годовщина расстрела последнего российского царя Николая II, его семьи и слуг.
Казаки мужественно стояли на жаре в кирзовых сапогах и держали хоругви, знамена с портретами государя и певца Талькова. "Убиенный за Россию мученик Игорь" — было вышито на знамени славянской вязью. Старушки собирали на храм, но не указывали, на какой именно,— впрочем, почти никто не жертвовал, потому что большую часть публики составляли мужчины, которые тоже собирали пожертвования, но на листовки, и женщины — "в помощь бедным сербам". При этом не переставая пели "Боже, царя храни!"-- хотя просьба эта явно запоздала. Одновременно все утверждали, что "царя убили жиды".
"Меня больше всего возмущает, что в храмах молятся о власти и воинстве! — возмущался в микрофон член "Союза православных братств". — О каких властях и воинствах мы молимся, я не понимаю! Будем молить Николая, чтобы он послал нам православного царя!" Выступил и представитель Украины: "Это не народ пригласил папу, а Кучма! Кучму просто предать анафеме, отлучить его от церкви!" "Анафема! Анафема! Анафема!" — закричали присутствовавшие. Оратор пригрозил Кучме духовной смертью. "Смерть Кучме! Смерть! Смерть!" — не совсем поняв угрозу, закричали славяне.
Потом начался непосредственно крестный ход. Мужчина со знаменем вдруг набросился на двух женщин с иконами: "Вы должны идти сзади! Чего вы лезете вперед? Это вы нарочно, чтобы о русских плохо подумали: мол, они вперед лезут, хватают, точно за водкой. Только хаос создаете, мешаете нам показывать православную культуру!" Женщины послушались и пристроились сзади со словами: "Перегрелся!" Я назад не ушла. Тогда мужчина подобрался ко мне сзади и начал наступать мне на пятки. "Вы все Евы! — приговаривал при этом мужчина. — А Евам я даю по ушам! Один раз дашь, больше не сунется! Завтра ты заболеешь за то, что меня искушала! Сильно заболеешь, чтобы больше не смущала!"
На Красной площади участников крестного хода ждали милицейское оцепление и железные ограждения. В железный загон всех и направили. Там участникам процессии оставалось только высказывать надежду, что когда-нибудь "нас наконец пустят к храму и мы сможем поцеловать его стены и землю русскую".
АДЕЛАИДА Ъ-СИГИДА