Вагнер по-человечески

"Тангейзер" в Новосибирском театре оперы и балета

Премьера опера

В постановке Тимофея Кулябина Генрих Тангейзер оказывается знаменитым кинорежиссером, который привозит на фестиваль свой новый фильм «Грот Венеры»

Фото: Евгений Иванов

Новосибирская опера показала одну из самых важных премьер российского оперного сезона — вагнеровского "Тангейзера" в постановке музыкального руководителя театра Айнарса Рубикиса и одного из самых известных молодых режиссеров страны Тимофея Кулябина при участии художника Олега Головко. Из Новосибирска — РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ и ДМИТРИЙ РЕНАНСКИЙ.

Тимофей Кулябин радикально переосмыслил сюжет оперы Вагнера — а если называть вещи своими именами, то просто придумал совершенно новую, увлекательную историю, происходящую в наши дни. В этой истории Генрих Тангейзер стал знаменитым кинорежиссером, а состязание певцов в Вартбурге — Вартбургским международным кинофестивалем, на который Тангейзер, известный затворническим образом жизни и вздорным характером, приглашен со своим новым фильмом "Грот Венеры". Именно так Кулябин обошелся с царством богини любви, где происходят первые сцены оперы Вагнера,— грот становится декорацией, а действие разворачивается на съемочной площадке фильма, в павильоне, где живет и работает режиссер. Часть партии Тангейзера здесь передана Иисусу, который и замышляет побег из обители вечного наслаждения в реальный мир страдания и смерти. Дело в том, что отшельник и еретик Тангейзер снимает фильм о "потерянных" Евангелием годах жизни Иисуса — по версии кинорежиссера, он провел их в том самом гроте Венеры, в гостях у богини наслаждений.

Конечно, на Вартбургском кинофестивале разгорается скандал. Тимофей Кулябин очень остроумно и подробно выстраивает сцены этой "ярмарки тщеславия", на которую по красной дорожке, проложенной через зрительный зал, собирается светское общество. Возвращение Тангейзера в мир фестивального искусства заканчивается его окончательным изгнанием. Во-первых, он нарушает правила корпоративной этики — критически комментирует выступления коллег на пресс-конференции (здесь, конечно, возникает прямая аналогия с Ларсом фон Триером в Канне). Во-вторых, само содержание фильма вызывает гнев общественности — когда сверху опускается постер фильма, на котором Иисус оказывается распят в причинном месте у Венеры, поднимается буря негодования.

Впрочем, скользкие взаимоотношения религии и искусства, то бишь тема ранимости "чувств верующих", режиссера на самом деле вряд ли волнуют. А волнуют его судьба художника и проблемы свободы творчества. Возможно, поддавшись на уговоры Ландграфа, председателя попечительского совета фестиваля, он и предал себя — за что был наказан не столько потерей социального статуса, сколько безумием. Но это лишь побочный поворот темы. Главное — то, что режиссер смело и виртуозно переосмысляет важнейший конфликт пьесы, метания Тангейзера между плотским влечением к Венере и возвышенной любовью к "прекрасной даме" Елизавете. Возвышенной в новой версии становится любовь материнская: в спектакле Кулябина Елизавета — мать Тангейзера и по совместительству арт-директор Вартбургского фестиваля (пожалуй, можно было бы возразить, что семейственность в Германии не в почете, но именно на Вагнеровском фестивале в Байрейте она процветает), а почти плотской страстью — влечение к кинематографу. Кстати, именно сцены между Тангейзером (Стиг Андерсен) и Елизаветой (Ирина Чурилова) оказываются самыми психологически наполненными. Что до кинематографа, то в этой индустрии справедливости не найдешь — брат Тангейзера Вольфрам фон Эшенбах ворует у безумца идею, снимает по ней фильм и в финале спектакля получает заветный приз Вартбургского кинофорума.

Что же до музыкальной части, то иначе как сенсационным результат подвижнического труда главного дирижера театра 36-летнего Айнарса Рубикиса назвать трудно — премьера "Тангейзера" наконец-то вернула Новосибирской опере статус одного из лидеров российской музыкальной сцены. Неумолимо безупречный, идеально выделанный оркестр Рубикиса — с ослепительной (ни одного кикса за все три с лишним часа) медью и чувственными струнными — звучит так осмысленно, как не звучал в последние годы ни один оркестр ни одного из оперных домов обеих столиц. Умный кастинг кроме предсказуемых удач вроде чеканных работ Дмитрия Ульянова--Германа и Павла Янковского--Вольфрама радует неожиданными открытиями: кто бы, скажем, мог подумать, что дебютировавшая в партии Елизаветы сопрано Ирина Чурилова окажется прирожденной вагнеровской певицей? Пожалуй, если к кому из участников премьерного состава и возникали вопросы, то к выписанному на заглавную роль Стигу Андерсену: трудно не признать, что партия Тангейзера далась ему с куда большими усилиями, нежели, к примеру, недавний ангажемент в амстердамском "Кольце нибелунга" Пьера Оди — впрочем, небезупречную вокальную форму легионер сполна компенсировал стопроцентным попаданием в предложенный режиссурой рисунок роли.

У Айнарса Рубикиса получился очень непривычный для русского слуха Вагнер — максимально далекий от того фирменного победоносно-неряшливого исполнительского стиля, который один из петербургских острословов метко окрестил "божественным нахрапом": "Тангейзер" прозвучал в Новосибирске с неожиданным лиризмом и мягкой пластичностью — без претензий на мегаломанию и мессианство, но с соразмерностью человеческому. Отличительная черта трактовки Рубикиса — ее культурологическая полнозвучность: точь-в-точь как Всеволод Мейерхольд, ставивший не "Ревизора", но "всего Гоголя" и призывавший интерпретировать не отдельно взятое произведение, а мир автора в целом, дирижер дает расслышать в написанной 31-летним композитором партитуре "всего Вагнера". Редуцируя влияние большой французской оперы Мейербера, обладатель природного драматургического чутья Рубикис в скульптурной лепке крупной формы скорее склонен выделять те эпизоды "Тангейзера", в которых отчетливо слышится будущий Вагнер "Кольца" и "Парсифаля" — за спинами протагонистов в больших дуэтах маячат тени Брунгильды и Зигмунда, а воздух в гроте Венеры уже отравлен ядом плодов волшебного сада Клингзора.

Нынешнее появление "Тангейзера" на новосибирской сцене трудно не признать символичным: именно на этой опере — да еще на задумывавшихся композитором как ее продолжение "Нюрнбергских мейстерзингерах" — во второй половине нулевых забуксовала вагнериана Мариинского театра. В последние годы Вагнера в России много ставили и в столицах, и в регионах: "Лоэнгрин" в Челябинске, "Летучий голландец" в Михайловском театре и в Екатеринбурге, "Тристан" в Новой опере, тот же "Тангейзер" в МАМТе. Но не один из этих спектаклей, как ни крути, не мог считаться вехой в новейшей истории музыкального театра страны. Новосибирский же "Тангейзер" — его тектонический сдвиг: до сих пор, говоря "Вагнер", мы подразумевали "Гергиев", после премьеры спектакля Айнарса Рубикиса и Тимофея Кулябина эта формула определенно требует корректировки — в нынешнем сезоне русский Байрейт впервые за два последних десятилетия сменил место прописки. Новосибирская опера предсказуемо станет объектом паломничества уже совсем скоро: ближайшие показы "Тангейзера" запланированы на март будущего года.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...