Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Радио «ЪFM»

Слушать прямой эфир

Выпуск газеты №203/П

В архив

RuStore
Скачайте в
RuStore
AppGallery
Скачайте в
AppGallery
Android
Загрузите на
Android
Радио «ЪFM»«ЪFM»
Выпуск газеты №203/П«Ъ» Газета
Радио «Ъ FM»

«Снижение числа коррупционных дел не обязательно говорит об уменьшении числа правонарушений»

Количество дел о коррупции сокращается, заявляют в СКР
В России впервые за несколько лет сократилось число дел о коррупции. Об этом сообщил официальный представитель Следственного комитета Владимир Маркин. Заместитель директора Transparency International в России Андрей Жвирблис обсудил тему с ведущим Алексеем Корнеевым в эфире "Коммерсантъ FM".

Олег Харсеев / Коммерсантъ

По словам Владимира Маркина, за девять месяцев этого года ведомство возбудило более 21 тыс. уголовных дел по коррупционным преступлениям. За аналогичный период прошлого года таких дел было открыто на 3 тыс. больше. По данным Следственного комитета, общий ущерб от коррупции по делам, направленным в суд, в этом году превысил 14,5 млрд руб. Причем почти половину этой суммы удастся возместить. Следователи наложили арест на счета и имущество нарушителей в общей сложности на 7 млрд руб.
— Как вы оцениваете такие данные от Следственного комитета? Действительно ли есть повод для оптимизма?
— Повод для оптимизма всегда найдется. Данные эти приятно видеть. С другой стороны, надо понимать, что снижение количества уголовных дел, возбуждаемых Следственным комитетом, не обязательно говорит об уменьшении количества совершенных правонарушений.
— А что тогда говорит? Если учесть, кстати, последний индекс коррупции вашей организации, по которому Россия опустилась на 136-е место.
— Снижение количества уголовных дел, в первую очередь, говорит о том, что Следственный комитет возбуждает меньше уголовных дел. Я не хочу сказать, что структура хуже работает, но такое тоже возможно, например.
— Понятно. В понедельник глава администрации президента Сергей Иванов подводил итоги борьбы с коррупцией. Он заявил, что России не нужно ратифицировать конвенцию ООН против коррупции, потому что законодательство страны и так уже ей соответствует. Вы с этим согласны?
— Нет, господин Иванов немного лукавит. У нас есть процедура изъятия незаконно нажитой собственности — это 20-я статья Конвенции ООН против коррупции, о которой много говорится. Но у нас нет уголовного преследования за незаконное обогащение, которое и пытается пролоббировать Фонд борьбы с коррупцией и наша организация тоже.
— Маркин еще привел цифры общего ущерба от коррупции по делам, направленным в суд, что в этом году он превысил 14,5 млрд руб. Это корректная сумма, можно ее вообще подсчитать?
— На самом деле, подсчитать общий ущерб невозможно. Господин Маркин говорит об ущербе, который они смогли установить в рамках тех дел, которые они возбудили. Надо понимать, что есть много как раз не возбужденных дел, по которым ущерб посчитать невозможно, и нельзя точно утверждать, что в тех случаях, которые даже расследованы и доведены до суда, что ущерб подсчитан в полной мере.
— То есть если не понятен ущерб, как же тогда обстоят дела с его возмещением, то есть если следователи наложили арест на счета, имущество в общей сложности на 7 млрд руб., то это, наверное, подсчитать проще, да?
— Есть какой-то установленный ущерб, по нему налагается кратный штраф, арестовывается имущество, изымается в соответствии с той суммой, которую удалось установить. То, что, возможно, есть какой-то ущерб, который находится вне расследуемого уголовного дела, ничего с ним поделать невозможно, получается.
— В этом отчете, правда, не дифференцированы эти уголовные дела, которые поступили в суд. Что об этом известно? Это крупные дела, дела в отношении чиновников? Это общее количество дел и не зависит от того, насколько это дело знаковое, громкое или не громкое, это может быть взятка представителю ГИБДД или мелкому чиновнику в муниципалитете?
— Честно скажем, мы не знаем о громких делах, которые расследуются Следственным комитетом, которые он бы доводил до какого-то логического конца. Самые громкие дела, например, арест мэра Ярославля Урлашова имеет все-таки во многом политический окрас. Громкие дела международного уровня, о которых нам всем известно, мы знаем отлично, что по ним существенных подвижек никаких не происходит. Это дело Daimler, дело компании Hewlett Packard, новое дело компании Bio-Rad, которые признались в других странах в том, что они давали здесь, в России, взятки российским чиновникам. Никакого движения по этим делам нет.