Диктатура противоречивого Тито

Югославию разорвали на части региональные экономические дисбалансы, которые так и не удалось ликвидировать за 45 лет экспериментов с экономикой смешанного типа. Возможно, федеративная республика была обречена с самого начала, а в 1991 году просто завершился процесс, начавшийся с распада Австро-Венгрии.

Политику югославского лидера Иосипа Броз Тито в экономике сравнивают с политикой Франсиско Франко. Один либерализировал плановое хозяйство, другой серьезно ограничивал рынок. Оба строили смешанную экономику, оба считаются диктаторами, в обеих странах были сильны сепаратистские тенденции. Умерли Франко и Тито почти в одно время — первый в 1975-м, второй в 1980-м, когда глобальные экономические реалии были примерно одинаковыми. Франко оставил после себя процветающую и единую Испанию. Ко времени смерти Тито его страна находилась на излете экономического благополучия и вскоре распалась.

Война на территории Европы официально окончилась в мае 1945 года, но освобождение Югославии завершилось только в октябре. К власти в стране пришел лидер сопротивления Иосип Броз Тито. Поначалу он ориентировался на советскую модель экономики.

Уже в 1946 году почти вся промышленность находилась в руках государства. Национализация далась правительству, состоявшему из участников партизанского движения — соратников Тито, легко: многие предприятия принадлежали итальянскому и немецкому капиталу и коллаборационистам.

В 1949 году власти взяли курс на коллективизацию сельского хозяйства. В 1950 году было открыто около 7 тыс. крестьянских трудовых кооперативов, каждый из которых получил более двух гектаров земли. Попытки создать колхозы встретили ожесточенное сопротивление крестьян вплоть до восстаний. На крайние меры Тито не пошел, сельское хозяйство в результате осталось частным, однако надел не мог быть больше 10 гектаров. К тому же имелись серьезные ограничения по части механизации. В результате у крестьян не было почти никакой техники до второй половины 1960-х.

Плановая экономическая система, списанная с советской, действовала в Югославии до конца 1940-х. В 1948 году Тито разошелся со Сталиным. Он хотел оставаться независимым от Москвы. В Советском Союзе Иосип Броз Тито был объявлен ревизионистом, но с его отходом от "генеральной линии партии" путем военного вторжения Сталин бороться не стал. Евгений Матонин, автор биографии Тито в серии ЖЗЛ, называет среди возможных причин того, что СССР не вторгся в Югославию, относительно небольшую роль Красной армии в освобождении Югославии — отсутствие "морального права", плюс к тому внимание Сталина отвлекла война, начавшаяся в Корее в 1950 году.

В связи с угрозой вторжения Тито ликвидировал зависимость армии от советских военных поставок. Уже в 1949 году югославы начали выпускать собственный истребитель-бомбардировщик "Икарус S-49A", на который ставили сначала советские, а потом французские двигатели, а к середине 1950-х югославские заводы могли полностью обеспечивать армию стрелковым оружием, артиллерией и боеприпасами. Возводить ВПК Югославии помогали США — как деньгами, так и кадрами. Впоследствии Иосип Броз Тито создаст Движение неприсоединения и будет сбывать государствам-членам военную продукцию югославского производства, что станет одним из двух "китов" югославского экономического чуда 1960-х. О втором "ките" — западных кредитах — речь пойдет ниже.

Вскоре в стране начались реформы, направленные на усиление роли рыночных отношений в экономике. Начали с самоуправления на предприятиях. В 1950 году был заведен порядок, когда директора выбирают рабочие,— но только из заранее предложенного им списка. Также рабочим разрешили устанавливать правила приема на работу, делить ту небольшую часть прибыли, которая оставалась на предприятии, между статьями "инвестиции" и "зарплата" и распределять установленный централизованно фонд заработной платы по категориям работников. Разные источники дают разную долю прибыли, остававшуюся в распоряжении предприятий, но она в любом случае была незначительной — от 5% до 20%. Однако и эти меры вели к существенной дифференциации оплаты труда.

Никакими паями рабочие не владели. Вся собственность на материальные и нематериальные активы компаний оставалась государственной. Это означало, что при увольнении рабочий терял права на все. Экономическая наука утверждает, что теоретически это ведет к недоинвестированию: работник предпочтет деньги сегодня, а не инвестиции и рост стоимости компании завтра. На практике это преодолевалось как раз тем, что государство само направляло на инвестиционные цели предварительно изъятую прибыль. Средства, остававшиеся у предприятий на капиталовложения, тратились неэффективно: под постоянной угрозой изъятия накопленных излишков они спускали деньги на что попало. Еще одним следствием самоуправления стали попытки рабочих сократить численность персонала, которые критиковались как антиобщественные действия.

С 1952 года государственное планирование заменялось регулируемым рынком и горизонтальными связями между предприятиями. Иными словами, предприятия сами должны были искать себе партнеров.

В начале 1950-х в Югославии еще существовала карточная система. В 1952 году карточки отменили, зарплату стали выдавать деньгами. Были частично либерализированы (и повышены) цены. Они могли устанавливаться директивным путем из центра, местными органами власти, быть договорными, лимитными или свободными. В той или иной форме регулировалось до 80% цен, под подобный контроль попадало примерно 65% номенклатуры текстильной промышленности — казалось бы, идеального кандидата на либерализацию. Реформы коснулись и внешней торговли: около 5% предприятий получили право свободно торговать с заграницей, но они не могли распоряжаться валютной выручкой. Было введено несколько курсов динара. Постепенно вводилось коммерческое право, которое содержало даже нормы, регулирующие банкротство предприятий.

Реформы предполагали смену ориентации с тяжелой промышленности на легкую, главными направлениями стали строительство жилья и повышение уровня жизни. Был, например, подписан договор с Fiat о создании в Югославии сборочного производства автомобилей. Заморозили несколько сотен строек промышленных объектов тяжелой промышленности.

За государством оставалось централизованное распределение инвестиционных ресурсов. Доля инвестиций в ВВП была высокой — около 34%, примерно соответствовала уровню СССР. Эта статья финансировалась за счет высоких налогов на предприятия. Частный бизнес дозволялся только мелкий — не более пяти наемных рабочих. Частными могли быть, например, такси или ресторан.

Реформы ускорились в середине 1960-х. Предприятиям резко повысили долю прибыли, остававшейся в их распоряжении, что привело к дальнейшему росту дифференциации в оплате труда. Сократилась роль государства в финансировании капитальных вложений. Было решено, что основным источником инвестиционных ресурсов станут банки, и их доля в финансировании инвестиций выросла с 3% в 1960 году до 50% в 1970-м. Процентные ставки были очень низкими, отрицательными в реальном выражении в большинстве случаев. Но отрицательные процентные ставки задают неправильные стимулы: ресурсы тратятся на неэффективные проекты. Ситуация, которая провоцирует нерыночное распределение кредитных средств, рождает коррупцию. При этом отрицательным процентным ставкам есть экономическое объяснение — реформаторы придумали, что банки должны иметь юридическую форму кредитных союзов и контролироваться должниками. Такая система владения банковским сектором страны — одна из причин инфляции.

В ходе реформы ценообразования 1965 года внутренние цены подтянули к мировым, потом, правда, заморозили. Внешнюю торговлю значительно либерализировали, импортные тарифы снизили.

Югославская экономика показывала впечатляющий рост до конца 1970-х. С 1952-го по 1979-й ВВП увеличивался на 6% в год, а потребление на душу населения — на 4,5%. В 1956-1970 годах уровень жизни вырос втрое. Югославия превратилась в общество потребления.

Однако половинчатые и противоречивые реформы вели к накоплению дисбалансов. Так, в 1953-1960 годах торговый дефицит составлял 3% ВВП. Ситуация улучшалась за счет трансфертов югославов, уехавших работать за рубеж. Например, $1,3 млрд в 1971-м и $2,1 млрд в 1972 году.

Во времена Тито разрешалось эмигрировать, а также свободно путешествовать. Всего на заработки за рубеж выехало более миллиона югославов, оттоку рабочей силы способствовала безработица. В 1960-е на рынок стало выходить поколение послевоенного беби-бума, но экономика не смогла абсорбировать такой объем рабочей силы. Безработица увеличилась с 6-9% в 1960-х — начале 1970-х до 12-14% к концу 1970-х. И если раньше она по большей части наблюдалась среди неквалифицированных рабочих в сельской местности, то теперь с безработицей близко познакомились квалифицированные кадры в городах, в том числе люди с университетским дипломом. В 1980 году в среднем по стране она составила 13,8%, при этом в Словении — 1,4%, Боснии и Герцеговине — 16,6%, Косово — 39,4%. К 1990 году безработица в Словении достигла 4,7%, Боснии и Герцеговине — 20,6%, в Косово немного снизилась (см. график), а еще через десять лет в Словении было 7%, в Боснии и Герцеговине — 40,1%.

Самоуправление на предприятиях создавало перекосы на рынке труда: рабочие на успешных предприятиях с высокой зарплатой противились приему рабочей силы с неблагополучных производств. Это привело к разрывам в оплате труда для одних и тех же профессий в разных отраслях, не характерным даже для западных стран. Например, в научной литературе можно найти такие данные: соотношение оплаты труда работников одной и той же квалификации составляло 1,5 к 1 для самой богатой и самой бедной отрасли в 1950-х и 2,3 после реформы 1965 года, при том что стандартное соотношение в рыночной экономике примерно 1,6 к 1. Разброс оплаты труда внутри сектора также был велик: в 30% отраслей он превышал 3 к 1, тогда как западным нормативом является 1,5 к 1.

Новые предприятия почти не открывались. Частник не мог этого делать по закону, а государство фокусировалось на развитии и поддержании того, что есть. Банкротства были теоретически возможны, но правительство поддерживало убыточные производства, оттягивая на них ресурсы. Считается, что в конце 1970-х примерно 20-30% предприятий были нерентабельны и на них было задействовано 10% трудовых ресурсов страны.

В Югославии всегда была инфляция, но при Тито ее держали под контролем. В 1950-е она составляла не более 3% в год, в 1960-е — около 10%, в 1970-е — чуть меньше 20%. Рост цен резко ускорился после смерти Иосипа Броз Тито в 1980 году — до 40% в год до 1983-го, а затем и вовсе стал неконтролируемым. В 1987 и 1988 годах инфляция достигла трехзначных цифр, а в 1989-м переросла в четырехзначную гиперинфляцию.

Хотя трансферы югославских гастарбайтеров росли очень быстро, их уже не хватало для затыкания дыры в платежном балансе. Начали занимать. С 1961 года стал увеличиваться внешний долг. Он рос почти с нулевой базы, но высоким средним темпом — около 18% в год на протяжении 30 лет. Сначала в долг давали охотно, в том числе и по политическим соображениям: Тито ловко лавировал между капстранами и Восточным блоком — западные лидеры полагали, что Югославию можно отколоть от соцлагеря.

В 1991 году внешний долг Югославии достиг $20 млрд (около $56 млрд в сегодняшнем выражении) при ВВП $120 млрд. Доля долга в процентном отношении к ВВП была небольшой, но импортоемкая экономика зависела от увеличивающихся объемов кредитования. В начале 1980-х кредитная река начала терять силу. В долг стало брать трудно, кредиторы понимали, что заем "проедается": идет не столько на развитие экспортно ориентированных отраслей, сколько на поддержание уровня жизни. Конечно, товары промышленного назначения тоже закупались, но главная доля была у энергии и сырья, то есть у тех материальных ресурсов, использование которых не может повысить производительность труда.

В 1970-е начался отход от реформ 1950-1960-х. Одной из причин считается усиление в результате реформ влияния "хозяйственников" — они противостояли партийной элите, которая захотела вернуть власть. В частности, опять снизилась доля дохода, которая оставалась на предприятии, цены стали регулироваться жестче: в 1970 году свободными были цены на две трети всех товаров и услуг, а в 1974-м — только на треть. Отход от рыночной экономики сопровождался последствиями нефтяного шока.

Дисбаланс между экспортом и импортом, существовавший и в 1950-1960-е, нарастал: торговый дефицит вырос примерно с 10% ВВП в 1971 году до почти 50% в 1980-м. Страна не имела устойчивых источников валютной выручки, кроме туризма и экспорта/реэкспорта вооружения, то есть не хватало источников погашения кредита. К тому же в начале 1980-х экономический рост приостановился, а с 1986 года началось падение ВВП.

МВФ призывал федеральную власть изменить экономическую политику с учетом внешней задолженности, в частности сократить зарплаты и уменьшить общественное потребление. Но в стране не было лидера масштаба Тито, который мог бы решиться на столь непопулярные шаги. Вместо этого правительство выбрало нерыночные меры: на четверть девальвировали динар (в 1982 году), ввели ограничения на импорт, налоги на поездки за границу, ограничили изъятие валюты с банковских счетов, стали регулировать потребление топлива. Экспорт решили стимулировать за счет кредитов, то есть эмиссии и ускорения инфляции. Отказ от рыночных реформ привел к экономическому коллапсу и распаду страны.

Посмотрим на расходы федерального бюджета Югославии в 1990 году: финансирование армии —45,5% (в 1991-м — 49,5%), экономические трансферты (субсидирование сельского хозяйства, покрытие убытков при банкротстве банков и возврат налогов) — 24%, пенсии ветеранам Второй мировой войны — 8%, федеральная администрация — 9%, финансирование отсталых республик — 4,6%, социальные программы — 1,7%.

На армию уходила почти половина федерального бюджета. Иными словами, экономически сильные республики (Словения и Хорватия) платили федеральному центру за то, чтобы тот подавлял сепаратистские настроения в них, а еще спонсировал отсталые регионы. Официальная доктрина гласила, что после распада Варшавского блока возможна агрессия со стороны западных стран, но, как показала история, армия стала инструментом усмирения непокорных республик.

Словения и Хорватия провозгласили независимость первыми — в июне 1991 года. Экономические мотивы понятны. Словения была республикой с полной занятостью и даже с дефицитом рабочей силы (лишь недавно уровень жизни там начал снижаться). Для нее издержки либерализации и технологической модернизации были самыми низкими.

Югославская федеральная армия атаковала Словению на следующий день после провозглашения независимости, эта атака получила название "Десятидневной войны". Через десять дней армия покинула Словению и вошла в Хорватию. Война закончилась политической победой Словении и Хорватии — они официально получили независимость, Словения так даже без серьезного кровопролития. Президент Югославии Слободан Милошевич довольно быстро согласился на ее отделение, потому что сам собирался строить Большую Сербию, а в Словении жило мало сербов. Хорватию Милошевич готов был отпустить в том случае, если она откажется от Славонии и Краины, населенных преимущественно сербами, и здесь конфликт стал затяжным. В 1992 году федеральная армия поддержала боснийских сербов в конфликте с боснийскими мусульманами, что привело к еще более кровавому сценарию, чем в Хорватии. Считается, что полностью война закончилась только в 1995-м. Было убито 100 тыс. человек, 2,5 млн лишились жилья.

К 1997 году падение ВВП на душу населения относительно последнего мирного года показывали все бывшие республики Югославии, кроме Словении, где ВВП вырос на 5%. Самый большой минус, почти в два раза, выдали Сербия и Черногория. В Боснии и Герцеговине сокращение составило "всего" 26%, что частично объясняется сильным оттоком населения. Как пишет Евгений Матонин в биографии Тито, "уже после развала Югославии на стенах домов не раз появлялись надписи: "Слесарь был лучше!" (слесарь — первая профессия Тито)".

Словения, долгое время являвшаяся частью Австро-Венгрии и привыкшая к немецкому порядку, оказалась самой экономически успешной среди республик бывшей Югославии. Она потеряла большую часть югославского рынка, но смогла переориентировать экспорт на Германию и другие страны ЕС. ВВП на душу населения Словении в 2013 году, по данным МВФ, составил $28,5 тыс., здесь она обогнала Грецию и Португалию. Согласно рейтингу Forbes, Словения занимает первое место в мире по степени личной свободы. Хорватия тоже довольно успешна, несмотря на то что из-за трехлетней войны стартовала с более низких позиций. ВВП на душу населения в 2013 году — $20,2 тыс.

В 2013 году в Боснии и Герцеговине ВВП на душу населения составил $9,6 тыс., в Косово — $8,9 тыс. Так что уйти в отрыв по росту ВВП богатым республикам не удалось: сейчас ВВП на душу населения в Боснии составляет 33,7% уровня Словении, в 1990 году соотношение было почти таким же — 34,5%.

Но выигрыш богатых не в этом. Развитые регионы почти 40 лет кормили отсталые: так, в первой половине 1970-х Словения получала из федерального фонда развития трансферт в размере менее 1% своего ВВП, а Косово — примерно 50% своего. Хорватия давала 40% валютной выручки страны, а себе могла оставить только 7%. Это не выравнивало уровень экономического развития, удавалось сглаживать лишь текущее потребление. Например, разрыв между Косово и Словенией по ВВП на душу населения в 1955 году был пятикратным, а к концу 1980-х стал восьмикратным. С распадом страны ВВП перестал перераспределяться, что нашло отражение в уровне жизни и потребления. Богатые регионы больше не кормят бедные.

Этим распад Югославии отличался от истории с СССР: в Югославии отделиться хотели самые развитые регионы, чтобы не кормить отсталые. Экономический рационализм все же превалировал перед национализмом, хотя последнего было в изобилии. В Беловежской пуще распад СССР поддержали и самые бедные республики, хотя с позиций экономического рационализма они должны были бы высказаться против. Другая нелогичная особенность распада СССР — он прошел спокойно. Егор Гайдар в книге "Гибель империи" отмечал, что территориально интегрированные империи, где колонии не отделены от метрополии морем (такие, как Австро-Венгрия), не распадаются мирно. Распад Австро-Венгрии сопровождался Первой мировой войной. Распад Югославии и последующее выделение Косово в отдельное государство можно считать своего рода дораспадом Австро-Венгрии.