Развивать бизнес или увеличивать давление госсектора на страну — вот перед каким выбором стоит сегодня власть
Расхождение в уровнях зарплат в госсекторе и в бизнесе — это один из признаков того, что российская правящая элита сегодня вынуждена выбирать для себя приоритеты. На протяжении 2000-х годов власть пыталась одновременно решить две задачи — обеспечить социально-политическую стабильность (через повышение уровня доходов населения в сочетании с ограничением политической конкуренции и усилением контроля за СМИ) и стимулировать экономический рост (через госинвестиции, госзакупки, общее расширение внутреннего спроса на фоне стабильной макроэкономической политики). Использовавшиеся при этом механизмы управления экономикой и обществом очень напоминали Южную Корею 1960-1970-х годов, где спецслужбы играли сопоставимую роль в политике и бурный экономический рост сочетался с высокой коррупцией.
Кризис 2008-2009 годов показал, что такая модель госкапитализма в современных условиях не работает.
Сразу после кризиса власть попыталась изменить модель отношений с бизнесом через либерализацию Уголовного кодекса, программу снижения административных барьеров, через повышение позиций России в рейтинге Doing Business, создание Агентства стратегических инициатив, появление в президентской администрации специального уполномоченного по защите бизнеса, проведение амнистии для предпринимателей. Все эти меры должны бы изменить ожидания в бизнес-среде и создать стимулы для привлечения частных инвестиций.
Эти меры объективно ограничивали влияние силовиков в высшей политической элите. Однако "арабская весна" и наши собственные протесты 2011-2012 годов против манипуляций на выборах породили контртенденцию. Высшая элита испугалась потерять власть и вновь сделала ставку на силовиков как главную опору режима. Отражением этого стал заложенный в бюджет существенный рост расходов на армию и полицию, а также расширение полномочий силовых структур по контролю за экономической деятельностью (один из примеров — возврат СКР права возбуждать уголовные дела по уходу от налогов без согласования с налоговой службой).
Специфика в России в том, что тут куда больше обращают внимания на сигналы, исходящие от власти, чем на принимаемые ею законы. И когда такие сигналы противоречивы, реакция одна — уход в тень и вывод капиталов. Именно это мы наблюдаем сегодня.
Похоже, что в таких условиях власть окончательно сделала свой выбор в пользу сохранения социально-политической стабильности, рассматривая силовиков и верхний эшелон бюрократии как свои главные опоры, а также госслужащих и работников бюджетного сектора как более широкую социальную базу. Проблема, однако, в том, что эта стабильность иллюзорна, так как без экономического роста у власти не будет достаточно средств для удовлетворения запросов этих социальных групп. И в итоге в недалеком будущем российской элите придется всерьез задуматься о новой модели управления экономикой и обществом, которая создавала бы стимулы для развития.
*Андрей Яковлев — к.э.н., директор Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ