На правах рекламы
Женщины отнимают время
Всемирная выставка часов и драгоценностей
В Базеле прошла крупнейшая в мире выставка часов и драгоценностей Baselmesse. Здесь нельзя ничего купить — можно только увидеть. Поэтому часы и драгоценности возвращаются к своей первоначальной сути — фантастических произведений искусства. Из Базеля ПЕТР СТЕПАНОВ.
Чтобы понять, почему настоящие часы делают в Швейцарии, надо все-таки туда съездить, причем не во всемирно известные открыточные местечки горной Швейцарии, а в самые что ни на есть скучные города.
"Новотель" в Цюрихе. Жуткое переживание: вхожу в номер, в окне — огромное пузо самолета. Он летит прямо на меня, а звука нет, никакого звука. Ясно, отказали двигатели, сейчас шарахнет на голову. Бросаюсь к окну, открываю — дикий рев, прямо отбрасывает от окна. Закрываю — полная тишина, как в барокамере.
Очень скучное здание, но окна сделаны так, что полностью, стопроцентно звуконепроницаемы. Дверь входит в косяк, оставляя по всему периметру абсолютно ровную щель шириной полмиллиметра. Швейцарцы не любят внешних ярких эффектов, но они получают бесконечное удовольствие от качества работы любого механизма — окна, двери, лифта, неважно чего. Все это у них работает с каким-то немыслимым совершенством.
Наконец, Baselmesse. Кто помнит, как тикает ночью будильник, постепенно подчиняя себе ритм твоего дыхания и пульса, тот понимает, как медленно, но верно овладевает человеком это тикание. В какой-то момент ты видишь только стрелки и циферблаты и слушаешь, как идет время. Именно так происходит на Baselmesse. Она вся тикает, и постепенно это тиканье тобой овладевает.
Ты говоришь с часовщиками, менеджерами, инженерами, иногда даже владельцами домов Breguet, Blancpain, Patek Philippe, Chaumet, Chopard, Ebel. Для непосвященного это напоминает уроки ботаники по родам и видам. Часы: рода — классика, спорт; виды — мужские, унисекс, женские; материалы — сталь, титан, золото, платина; с браслетом или без; с бриллиантами или без. Но, прослушивая все это, ты вдруг понимаешь, что это не время владеет часовщиками, это они им владеют.
Овладевание временем — священнодействие. Именно священнодействием объясняется бесконечно сложный процесс изготовления часов, мистика года, проведенного за собиранием шестеренок. Вот этой шестеренкой ухватывается вот эта секунда, этот час, эта минута... И так до бесконечности. Как в шедевре Patek Philippe — часах с 27 функциями, включая демонстрацию вращения звездного неба над Женевой. Причем эти механические заклинания работают — как часы фирмы Blancpain, основанной в 1735 году, которые с тех пор все идут.
Они производят оружие для борьбы со временем. Исторически как-то так сложилось, что украшение мужчин не может быть просто украшением — оно должно быть функциональным. Это у женщин что-то бывает для красоты, а у мужчин так не принято. Причем функция у них в принципе только одна — воевать. Поэтому все их украшения — оружие. Но в сегодняшнем цивилизованном мире мало воюют и ходить со шпагой не принято. Остается один враг — время. Швейцарские часы — оружие против него.
Проведя на выставке некоторое время, обнаруживаешь в себе скрытого мужского шовиниста. Нет, сначала все в порядке. Вот тебе настоящие мужские часы — эталоны времени, серьезное, совершенное оружие. А женские часы — это мир модных домов. Gucci, Fendi... Они не только изящнее, грациознее, изобретательнее традиционных швейцарских марок, они бесконечно разговорчивее. Они рассказывают о сегодняшнем времени, они сообщают о своей обладательнице массу всего: эта — приветливо-кокетливая, эта — хулиганка, эта — аристократка, эта — таинственная. И очень получается разумная картинка. Вот Он — такой жесткий и прямо-таки непоколебимый, и услышать от него можно только несколько, хотя и очень ценных, замечаний о бизнесе или политике. А вот Она — и говорит, говорит, говорит... Не остановить.
Так вот, не тут-то было. Нет, конечно, все швейцарские марки начинают с того, что показывают классические мужские часы, но с удивительной скоростью с них сворачивают. И открываются огромные коллекции женских, которые те же ордена и оружие, которые столь же совершенное оружие. И логика у них та же самая. Как объяснял нам менеджер Ebel, эти часы — для женщины, которая, несмотря на свою молодость, уже многого достигла в бизнесе и, разумеется, достигнет еще большего. И, чтобы доказать это, она сама себе покупает эти часы — как правило, стальные или из белого золота — как символ силы. Просто не часы, а женский браунинг. Прямо даже неприятно, что такие бывают, а судя по тому, сколько делают этих часов, таких женщин — каждая вторая.
Женщины захватили этот традиционный мир, они тоже покупают себе ордена и оружие. Они тоже требуют механизмов, работающих совершенно. Они получают ту же власть над временем. Они захватили мужские ценности. Более того, они начинают тут диктовать свои законы, вводя в оружие категории моды и изящества. Часы не уберегли от эмансипации, напротив — они сами стали доказательством эмансипации.
Куда деваться мужчинам, не совсем понятно. Остались, правда, еще перьевые ручки. Они все-таки такие большие и неудобные, что женщины ими пока мало пишут.
Всемирная выставка часов и драгоценностей
В Базеле прошла крупнейшая в мире выставка часов и драгоценностей Baselmesse. Здесь нельзя ничего купить — можно только увидеть. Поэтому часы и драгоценности возвращаются к своей первоначальной сути — фантастических произведений искусства. Из Базеля ПЕТР СТЕПАНОВ.
Чтобы понять, почему настоящие часы делают в Швейцарии, надо все-таки туда съездить, причем не во всемирно известные открыточные местечки горной Швейцарии, а в самые что ни на есть скучные города.
"Новотель" в Цюрихе. Жуткое переживание: вхожу в номер, в окне — огромное пузо самолета. Он летит прямо на меня, а звука нет, никакого звука. Ясно, отказали двигатели, сейчас шарахнет на голову. Бросаюсь к окну, открываю — дикий рев, прямо отбрасывает от окна. Закрываю — полная тишина, как в барокамере.
Очень скучное здание, но окна сделаны так, что полностью, стопроцентно звуконепроницаемы. Дверь входит в косяк, оставляя по всему периметру абсолютно ровную щель шириной полмиллиметра. Швейцарцы не любят внешних ярких эффектов, но они получают бесконечное удовольствие от качества работы любого механизма — окна, двери, лифта, неважно чего. Все это у них работает с каким-то немыслимым совершенством.
Наконец, Baselmesse. Кто помнит, как тикает ночью будильник, постепенно подчиняя себе ритм твоего дыхания и пульса, тот понимает, как медленно, но верно овладевает человеком это тикание. В какой-то момент ты видишь только стрелки и циферблаты и слушаешь, как идет время. Именно так происходит на Baselmesse. Она вся тикает, и постепенно это тиканье тобой овладевает.
Ты говоришь с часовщиками, менеджерами, инженерами, иногда даже владельцами домов Breguet, Blancpain, Patek Philippe, Chaumet, Chopard, Ebel. Для непосвященного это напоминает уроки ботаники по родам и видам. Часы: рода — классика, спорт; виды — мужские, унисекс, женские; материалы — сталь, титан, золото, платина; с браслетом или без; с бриллиантами или без. Но, прослушивая все это, ты вдруг понимаешь, что это не время владеет часовщиками, это они им владеют.
Овладевание временем — священнодействие. Именно священнодействием объясняется бесконечно сложный процесс изготовления часов, мистика года, проведенного за собиранием шестеренок. Вот этой шестеренкой ухватывается вот эта секунда, этот час, эта минута... И так до бесконечности. Как в шедевре Patek Philippe — часах с 27 функциями, включая демонстрацию вращения звездного неба над Женевой. Причем эти механические заклинания работают — как часы фирмы Blancpain, основанной в 1735 году, которые с тех пор все идут.
Они производят оружие для борьбы со временем. Исторически как-то так сложилось, что украшение мужчин не может быть просто украшением — оно должно быть функциональным. Это у женщин что-то бывает для красоты, а у мужчин так не принято. Причем функция у них в принципе только одна — воевать. Поэтому все их украшения — оружие. Но в сегодняшнем цивилизованном мире мало воюют и ходить со шпагой не принято. Остается один враг — время. Швейцарские часы — оружие против него.
Проведя на выставке некоторое время, обнаруживаешь в себе скрытого мужского шовиниста. Нет, сначала все в порядке. Вот тебе настоящие мужские часы — эталоны времени, серьезное, совершенное оружие. А женские часы — это мир модных домов. Gucci, Fendi... Они не только изящнее, грациознее, изобретательнее традиционных швейцарских марок, они бесконечно разговорчивее. Они рассказывают о сегодняшнем времени, они сообщают о своей обладательнице массу всего: эта — приветливо-кокетливая, эта — хулиганка, эта — аристократка, эта — таинственная. И очень получается разумная картинка. Вот Он — такой жесткий и прямо-таки непоколебимый, и услышать от него можно только несколько, хотя и очень ценных, замечаний о бизнесе или политике. А вот Она — и говорит, говорит, говорит... Не остановить.
Так вот, не тут-то было. Нет, конечно, все швейцарские марки начинают с того, что показывают классические мужские часы, но с удивительной скоростью с них сворачивают. И открываются огромные коллекции женских, которые те же ордена и оружие, которые столь же совершенное оружие. И логика у них та же самая. Как объяснял нам менеджер Ebel, эти часы — для женщины, которая, несмотря на свою молодость, уже многого достигла в бизнесе и, разумеется, достигнет еще большего. И, чтобы доказать это, она сама себе покупает эти часы — как правило, стальные или из белого золота — как символ силы. Просто не часы, а женский браунинг. Прямо даже неприятно, что такие бывают, а судя по тому, сколько делают этих часов, таких женщин — каждая вторая.
Женщины захватили этот традиционный мир, они тоже покупают себе ордена и оружие. Они тоже требуют механизмов, работающих совершенно. Они получают ту же власть над временем. Они захватили мужские ценности. Более того, они начинают тут диктовать свои законы, вводя в оружие категории моды и изящества. Часы не уберегли от эмансипации, напротив — они сами стали доказательством эмансипации.
Куда деваться мужчинам, не совсем понятно. Остались, правда, еще перьевые ручки. Они все-таки такие большие и неудобные, что женщины ими пока мало пишут.