Коротко

Новости

Подробно

Флот-призрак

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 35
Полоса 035 Номер № 48 [299] от 03.12.2000
Флот-призрак
"Академик Сергей Вавилов" возит туристов в Антарктиду смотреть пингвинов
       Как известно, едва ли не самые значительные запасы нефти и газа находятся на морском дне. Через три года будет начато их промышленное освоение, а подготовительное бурение и геофизические исследования идут уже сейчас. Если Россия не намерена упускать свою часть подводных сокровищ, то ей необходимо как можно скорее представить в международные организации научные обоснования этих работ. Способный решить эту проблему океанский научный флота у России есть. Проблема в том, что сейчас он занят совсем другим.

Для начала — одна увлекательная история.
       В прошлом году немецкое научное судно Polar Stern сделало несколько проб донных отложений из района хребта Менделеева в российском секторе Арктики. Как показалось участникам международной экспедиции, анализ показал наличие в грунте обломков базальта, что свидетельствовало о том, что этот участок морского дна неконтинентальной природы.
       В воздухе запахло политическим скандалом. Ведь это означало, что этот участок морского дна, примечательный прежде всего ресурсным потенциалом в 4,9 млрд тонн условного топлива, не принадлежит России, а относится к "всемирному наследию человечества" или, говоря проще, ничей.
       Разумеется, России такое понравиться не могло. Весной 2000 года премьер-министр Владимир Путин подписал распоряжение #441-р, которым, в сущности, предписал российским ученым убедительно опровергнуть выводы экспедиции на Polar Stern.
       14 августа, через двое суток после аварии АПЛ "Курск", из Мурманска вышел флагман российского полярного флота "Академик Федоров". Судно проследовало над местом гибели подлодки и сделало океанографический разрез в районе хребта Менделеева. Там российские ученые, используя метод сейсмического зондирования и отборы проб донных отложений, обнаружили гранитный слой, то есть признак континентального происхождения дна, что от них и требовалось. "Поставленная гипотеза...— рассказывал корреспонденту 'Денег' начальник экспедиции Михаил Сорокин,— то есть выдвинутая гипотеза блестяще подтвердилась". И Россия в полном соответствии с Международной конвенцией ООН по морскому праву может оформить права собственности на 1,2 млн кв. км морского дна с уже упомянутым ресурсным потенциалом 4,9 млрд тонн условного топлива.
       
Морская супердержава
"Профессор Штокман" прочесывает Балтику, пытаясь обнаружить старое химическое оружие
       Однако когда дело дойдет до решения такие масштабных задач, как научное обоснование работ по освоению подводных залежей нефти и газа, одного "Академика Федорова" окажется мало. Между тем доставшийся России в наследство советский океанский научный флот был едва ли не самым мощным в мире.
       Начало ему было положено, когда после второй мировой войны в связи расширением районов плавания и выходом советского военного флота в Мировой океан увеличились акватории, подлежащие изучению. Сперва специальных кораблей не было, и для научных исследований приспосабливались буксиры и рыбацкие суда. Но уже в 1957-1965 годах появились настоящие научные суда типа "Бакер" и "Искатель".
       В 1965 году со стапелей начинают сходить научные суда для морской геологоразведки и океанологии типа "Витязь", "Академик Курчатов", "Профессор Куренцов", "Академик Петров". Суда этого типа предназначены для комплексных геологоразведочных и океанологических исследований и, по сути, представляют собой носители больших автоматизированных систем сбора и обработки научной информации.
       Наконец, в 1980-1985 годах появились специализированные научные суда с узким профилем использования (нефть и газ, конкреции, сульфиды, корки, экология) и узкой научной специализацией (магнитометрия, гравика, сейсмика, специальные суда для геологической разведки и бурения).
       Строительство научного флота в СССР осуществлялось по единому государственному плану, в соответствии с единой государственной программой исследований Мирового океана, выполнения оборонных и народнохозяйственных задач и активно продолжалось до 1992 года.
       Всего к этому времени в Советском Союзе было построено больше трехсот судов науки, примерно 50 из которых были узкопрофильными. Такой научной армады не было ни у кого в мире. Недоступных для исследования мест в Мировом океане для СССР не было.
       А исследовать действительно было что. Особый практический интерес представляли глубоководные районы, где дно в буквальном смысле устилали многометровые ковры из железомарганцевых образований — железомарганцевых конкреций и кобальтомарганцевых корок. Их прогнозные ресурсы были огромны — более 100 млрд тонн сухой рудной массы. Никеля в них должно быть в 5-6 раз больше, чем на суше; марганца столько же; кобальта — в 5 раз больше, молибдена — в 2-3 раза больше.
       Кроме того, активно осваивалась толща вод Мирового океана. Начиная с 60-х советские граждане могли свободно купить в любом гастрономе рыбу аргентину, выловленную у побережья одноименной страны, сельдь манхэттан, новозеландскую пристипому и даже покупали пищу китов — расфасованный в баночки криль, то есть мелких антарктических креветок.
       
Союз торпеды и микроскопа
"Академик Келдыш" специализируется на поиске и извлечении потерянного
       Научный флот, как и все в СССР, был ведомственным. Крупнейшими флотоводцами были Академия наук СССР, Госкомгидромет и Минрыбхоз СССР. Но самый большой по числу вымпелов океанографический флот принадлежал военному ведомству. Гидрографических судов на каждом из четырех военно-морских флотов СССР — Северном, Балтийском, Черноморском и Тихоокеанском, а также в Каспийской военной флотилии было примерно столько же, сколько и собственно военных кораблей. Командирами на судах военной гидрографии были офицеры, но команды состояли из вольнонаемных специалистов.
       Военные изучали возможный театр военных действий советского ВМФ, вели подготовку к базированию подводных лодок и надводных кораблей, искали безопасные пути для прохода военных кораблей в соответствии с поставленными им задачами, вели подготовку к захоронению оружия и других отходов, обслуживали средства навигационного оборудования и т. д. Попутно они собирали сугубо гражданские данные, которые были весьма полезны ученым для понимания и моделирования глобальных процессов, происходящих в Мировом океане.
В мире всего пять глубоководных батискафов, способных погружать людей на глубину до 6 км. Два из них принадлежат российскому научному флоту, и иногда у него появляется возможность их использовать
       Например, во многом благодаря океанологам в погонах были открыты кольцевые течения, которые образовывали на поверхности океана выпуклые водяные линзы диаметром в сотни километров и толщиной в десятки метров. Такую гигантскую линзу с куполом высотой в сотни метров на уровнем океана представляет собой Саргассово море, географически совпадающее с пресловутым Бермудским треугольником. Возникновение и "схлопывание" таких линз вполне может быть причиной на первый взгляд необъяснимого исчезновения подводных лодок, кораблей и самолетов.
       Одновременно океанологи без погон выполняли вполне конкретные задания военного ведомства. Самой масштабной и дорогостоящей научной программой всей советской океанологии были всесторонние исследования, направленные на обеспечение стратегического превосходства наших подводных ракетоносцев путем понижения их шумности, повышения скорости и так далее.
       Апофеозом союза науки и оборонного ведомства стали недавно рассекреченные результаты исследований советских гидрохимиков, проведенных в конце 80-х годов. По анализу пробы воды в несколько литров они могли дать заключение, проходила ли в течение последнего месяца в данной точке Мирового океана вражеская подлодка и с большой долей достоверности установить ее государственную принадлежность. Сделать это помогали микрочастицы выбросов из корабельного гальюна. Как оказалось, частички человеческих фекалий остаются в виде облака в толще воды на недели, а по химическому составу можно определить их национальную принадлежность (рацион матросов в разных странах отличается). Словом, сотрудничество морской науки и военных было взаимовыгодным и плодотворным.
       Вообще, период с середины 60-х до середины 80-х без преувеличения можно назвать золотым веком нашей океанологии. Ни одна страна в мире не могла соперничать с Советским Союзом в этой области науки. Авторитет советских океанологов был непререкаем, и они действительно сделали очень много, даже, пожалуй, больше, чем могли переварить их коллеги-теоретики.
       По сути, весь земной шар был опутан сетью датчиков, с которых непрерывным потоком шли цифры экспериментальных данных глобального процесса обмена гидросферы с атмосферой, накопления донных осадков, глубинных литосферных процессов. Эксперимент такого масштаба был поставлен впервые в истории человечества. И потребуется еще не один десяток лет, чтобы осмыслить полученные результаты и создать рабочие модели глобальных климатических изменений, движения литосферных плит, формирования земной коры.
       Жадной нашу науку нельзя назвать, всеми этими данными она щедро делилась с западными коллегами, а если те просились, то их бесплатно брали на борт наших научных судов.
       
Из ученых — в коммивояжеры
Самый большой в мире корабль науки "Дмитрий Менделеев" и легенду отечественного научного флота "Витязь" (это третий "Витязь" по счету) продадут на металлолом
       Первый звоночек прозвенел в конце 80-х. В связи с известными обстоятельствами интерес советского руководства к глобальным атмосферным и литосферным процессам стал увядать. Финансирование фундаментальной науки, тем более такой затратной, как океанология, резко сократилось. Ученые попытались идти в ногу со временем и, хотя им было очень стыдно, принялись за поиски Атлантиды. Однако быстро выяснилось, что это бесперспективный путь.
       Гигантская научная армада стала на якорь у портовой стенки. И тут вдруг обнаружилось, что научные суда, даже, казалось бы, самые специализированные, могут легко сменить профессию. Самые большие из них, построенные для далеких океанских рейсов и обеспечивавшие комфортные условия для проживания и работы, идеально подходили под круизные пароходы. А научные суда среднего тоннажа словно специально проектировались и строились для нужд "челноков", требовалась лишь минимальная реконструкция.
 
       Научное оборудование выгрузили на берег, на шлюпочной палубе поставили лонгшезы, на верхней устроили солярий и площадку для игры в крикет, в помещениях лабораторий оборудовали бары и музыкальные салоны, поставили игральные автоматы. А сауны и бассейны, отдельные одноместные и двухместные каюты даже не потребовалось переделывать. Перекрашивать пароходы тоже не было нужды — они исходно были белыми.
       Научные суда среднего тоннажа, зафрахтованные для "челночных" перевозок, даже переоборудовать не стали. Лебедки для спуска донных драг и батометров теперь грузили в трюмы памперсы и кожаные куртки. Коробки с компьютерами и шоколадом размещались в лабораторных помещениях. И на палубе оставалось еще место для трех-четырех "ниссанов" турецкой или южнокорейской сборки.
       В середине 90-х причалы таможен в Стамбуле или Сингапуре напоминали выставку советского научного флота. Лагом к причалу стояли и загружались стеклопакетами и иномарками многочисленные белотрубные "академики" с российским триколором и украинским прапором, а своей очереди на рейде ждали "Профессор Водяницкий", "Профессор Петровский" и прочие "профессора", чтобы загрузиться мешками с картофелем и луком.
       Однако к концу 90-х этот источник финансирования научного флота стал иссякать. К тому же, сколько ни продлевались ("в последний раз") регистровые документы, срок службы научных судов подходил к концу. Надо было либо капитально ремонтировать суда, на что не было денег, либо срочно продавать их на лом.
       Исключение составляли рыбохозяйственные "научники". Они занимались той наукой, результаты которой можно съесть, а еще лучше — продать за границу. Видимо, по этой причине научный флот Госкомрыболовства в 90-х годах получил четыре новых парохода, построенных в России. Однако этот феномен был тем самым исключением, которое подтверждало общее правило.
       В ближайшее время российское правительство должно обсудить судьбу научного флота, доставшегося России от СССР, и принять решение, что с ним делать. На момент подготовки этого номера содержательная часть проекта постановления правительства сводилась по сути к одной фразе: принять с сведению, что научный флот у России есть.
СЕРГЕЙ ПЕТУХОВ
       



КОНВЕРСИЯ
       От рыбалки до кино
       Институт океанологии им. П. П. Ширшова РАН (ИОАН), расположенный в Москве, имеет два отделения — Атлантическое и Южное. Атлантическое расположено в Калининграде. Всего в распоряжении ИОАН 12 НИС, семь из которых приписаны к Калининграду: "Академик Мстислав Келдыш" (построен в 1981 году), "Дмитрий Менделеев" (1966) , "Академик Йоффе" (1989), "Академик Сергей Вавилов" (1988), "Академик Курчатов"(1968), "Профессор Штокман" (1979) и научное судно "Шельф" (1977).
       В настоящее время систематической научной работой и исследованиями по прикладной тематике занят только один корабль — "Профессор Штокман". Судно работает в рамках международной программы исследования экосистемы Балтики и ищет там массовые затопления химического оружия времен второй мировой войны (в 1946-1949 годах союзники затопили в Балтийском море свои снаряды с отравляющими веществами).
       Три судна используются в коммерческих целях. "Академик Иоффе" и "Академик Сергей Вавилов" заняты по 6-7 месяцев в году перевозкой иностранных туристов из Буэнос-Айреса к берегу Антарктиды, где им показывают пингвинов. Иногда организуются туры в Арктику — смотреть белых медведей. Остальное время года суда либо ремонтируются, либо стоят в порту приписки.
       "Академик Мстислав Келдыш", попавший в начале 80-х благодаря своему научному оснащению, включающему два глубоководных аппарата "Мир", в Книгу рекордов Гиннесса, используется, помимо туристической деятельности, для обследования затонувших объектов (ПЛ "Комсомолец", АПРК "Курск").
       Самым известным коммерческим проектом, в котором были задействованы уникальные возможности оборудования "Академика Мстислава Келдыша", стало участие в съемках фильма "Титаник". Но самым удачным для "Академика Мстислава Келдыша" были 1997-й и 1998 годы. Клиентами выступали иностранные научные организации, занимающиеся исследованиями океана и потерявшие в нем дорогостоящую аппаратуру. "Келдыш" ее искал и возвращал хозяевам.
       По мнению заведующего лабораторией геологии Атлантики ИОАН доктора геолого-минералогических наук профессора Емельяна Емельянова, научная отдача от флота сейчас очень незначительная. Последняя серьезная работа была начата 15 лет назад по заказу Океанографического комитета СССР. В результате был создан комплект морских карт дна Средиземного и Черного морей, имеющих военно-прикладное значение. Правда, работа была завершена в 1996 году, спустя пять лет после того, как наше военное присутствие в Средиземном море закончилось.
       Другой крупный порт приписки научных судов — Владивосток. Там научно-исследовательские суда были приписаны к ДВО РАН, Тихоокеанскому научно-исследовательскому рыбохозяйственному центру (ТИНРО-Центр) и Дальневосточному региональному научно-исследовательскому гидрометеорологическому институту (ДВНИГМИ).
       Как сказал зампредседателя ДВО РАН член-корреспондент РАН Аркадий Алексеев, все восемь научных судов, имевшиеся к началу 90-х в оперативном управлении Дальневосточного отделения, в настоящее время в строю. Это "Академик Виноградов", "Академик Несмеянов", "Академик Опарин", "Академик Богоров", "Профессор Гагаринский", "Академик Лаврентьев", "Морской геофизик" и "Вулканолог".
       В настоящее время на одном из заводов Владивостока идет переоборудование НИС "Академик Виноградов" под транспортно-грузовое судно. Господин Алексеев отказался сообщить источник финансирования проекта, сказав лишь, что это небюджетные деньги. По окончании модернизации "Академика Виноградова" будут использовать на коммерческих рейсах в Республику Корея и Японию.
       В 1996-1997 годах на средства, выделенные из федерального бюджета ($1,3 млн), "Академик Богоров" и "Академик Несмеянов" прошли ремонт в Японии. Однако с тех пор ДВО РАН ведет переговоры с таможенными органами, которые требуют выплаты пошлины за проведенные ремонтные работы. К настоящему времени сумма начисленной пошлины составляет 21 млн руб., в том числе 14 млн руб.— пеня.
       Флот ДВНИГМИ состоял из 10 научных судов, танкера, четырех катеров и баржи снабжения. За прошедшее время списаны только баржа и катер-буксир. В советское время "суда погоды" выполняли до 75 научных экспедиций в год, ныне — 10-11. По заказам компаний--участников проектов добычи нефти и газы на шельфе Сахалина они ведут мониторинг экологического состояния моря.
       Главной задачей ТИНРО-Центра является изучение биологических ресурсов Тихого океана и предоставление промышленности достоверных прогнозов вылова. До начала 90-х годов ТИНРО для проведения морских экспедиционных исследований арендовал суда у Тихоокеанского управления промысловой разведки и научно-исследовательского флота (ТУРНИФ). В составе ТУРНИФ числилось 10 кораблей науки, сейчас осталось девять (зимой 1993 года из-за отсутствия топлива была разморожена двигательная установка НИС "Профессор Солдатов").
       Как сообщил начальник отдел морских экспедиций ТИНРО-Центра Александр Стасевич, сейчас централизованное финансирование составляет около 50% от стоимости экспедиционных исследований. Оставшуюся часть ТИНРО-Центр зарабатывает самостоятельно, ловя рыбу. Так, на текущий год ТИНРО выделены квоты на вылов 11 тыс. тонн минтая.
ВЛАДИМИР ЖУКОВ, Калининград, АЛЕКСЕЙ ЧЕРНЫШЕВ, Владивосток
       
БАЛАНСОВАЯ ВЕДОМОСТЬ
       Мертвые души науки
       Всего у России на 1 ноября 2000 года был 241 корабль науки, которые числились на балансе Российской академии наук и Росгидромета, Минобороны, Госкомрыболовства, Минтранса, Минэнерго и Минприроды.
       Госкомрыболовство РФ имеет 23 судна, шесть из которых стоят в ремонте, а остальные находятся в Баренцевом, Балтийском, Каспийском, Беринговом, Охотском и Японском морях, работая по сводному плану морских экспедиционных работ.
       Минприроды РФ имеет 18 кораблей науки. Шесть работают по контрактам с зарубежными фирмами, два — по госзаказу, четыре — в ремонте, три — в отстое и ждут списания, еще три возят пассажиров и "челноков".
       Минобороны РФ имеет 80 кораблей науки (военная гидрография). Одно судно работает по госзаказу на Северном морском пути (СМП), три работали в районе гибели "Курска". 15 судов обслуживают маячные посты и другие средства навигационного оборудования. Остальные ждут списания.
       Минтранс РФ имел 20 научных судов. Пять работают по госзаказу на СМП, восемь — в длительной аренде у коммерческих организаций, три проданы на металлолом, два списаны, но еще не проданы, еще два в отстое ждут ремонта или списания.
       Минэнерго РФ имело 52 научных судна. Три продано за границу, 12 работают по контрактам за рубежом, проводя инженерно-геологические и геофизические изыскания, одно продано на металлолом, два ожидают продажи. Еще два проходят по графе "снят с баланса". Судьба остальных неизвестна.
       Таким образом, из 241 корабля науки в данный момент наукой занимаются 17 судов Госкомрыболовства.


       С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ УЧЕНОГО
       "Десять лет мы экономим на всем"
       Корреспондент "Денег" Ия Моцкобили расспросила заместителя директора Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН Алексея Сокова о том, на что в последние годы живет российский научный флот.
       
       — К сожалению, сейчас государство вообще не выделяет денег на содержание флота. В 90-е годы пришлось сдавать суда в коммерческие фрахты. Долгое время возили "челноков" в Турцию. Туристические компании зимой возят на наших судах туристов в Антарктиду, летом — в Гренландию. Экологический туризм: не надо комфортных условий, зато суда очень хорошие, капитаны отличные, фрахт дешевый.
       Научные рейсы проводятся редко. Но один крупный рейс в год мы обязательно делаем. В этому году плавали в Рио-де-Жанейро, где был геологический конгресс. Параллельно мы, получив поддержку в Министерстве науки, вложив свои гранты, сделали трансатлантический экваториальный разрез от Африки до Бразилии.
       На полноценный научный рейс (это 50-60 суток) денег, конечно, нет; исследования обычно ведутся около двух недель. Например, в прошлом году мы их выкроили, выйдя в плавание под фрахт на две недели раньше. А перед этим получили в Министерстве науки деньги под программу, которую давно делали — "Климатические изменения в Северной Атлантике".
       Сейчас пытаемся популяризовать нашу работу, договариваемся с фрахтователем о том, чтобы сажать на туррейсы ученых, которые будут устанавливать научные приборы, параллельно рассказывать что-то интересное для туристов, на ходу проводить измерения, показывать туристам что-то на компьютере.
       Если все сохранится как есть, катастрофа наступит через три-четыре года. Ведь мы десять лет экономили на всем, на чем можно. Если ремонт, то по минимуму, запчасти — по минимуму, научное оборудование вообще не обновляли. Суда у нас специфические, на них нельзя много заработать, но и не зарабатывать мы себе позволить не можем. Не можем и накапливать деньги на приобретение новых судов.
       Конечно, то, что имелось в СССР, не по карману никому. Есть отдельные колоссальные проекты у американцев, в Германии построено уникальное судно Polar Stern для работы в Арктике, но об этом было специальное решение германского правительства.
       Конечно, в нынешнем объеме флот нам не нужен. Но должна быть разработана соответствующая концепция. Нам надо списать суда, а мы не можем это сделать, закон на нас не распространяется. Государство не выделяет денег на содержание судна, но и не списывает его.
       Раньше было порядка 40 классических крупномасштабных экспедиций в год — по три-четыре на десяти судах, сейчас три-четыре от силы. Зато акцент делается на Черном море, Балтике, Баренцевом море. Это вполне нормальный процесс — раньше мы обеспечивали присутствие в океане, теперь стране это не по карману, нужно сосредоточиться на внутренних морях, что обойдется дешевле.
       

НА КРАЮ НАУКИ
       Что разведал Советский Союз
       В 1987 году Советский Союз в числе первых получил в Международном органе по морскому дну при Организации Объединенных Наций (МОД) сертификат на освоение открытого нами месторождения железомарганцевых конкреций в центре Тихого океана (зона Кларион--Клиппертон). Прогнозные ресурсы на выделенном участке площадью 75 тыс. кв. км — 703 млн тонн, в которых содержится 142 млн тонн марганца, 6680 тыс. тонн никеля, 5550 тыс. тонн кобальта. В целом это месторождение может быть сопоставимо только с гигантами Норильского рудного узла, запасы которого катастрофически тают, а качество руд падает.
       Кроме того, в пределах Магеллановых гор (северо-западная часть Тихого океана) были открыты крупные месторождения кобальтомарганцевых корок. Прогнозные ресурсы кобальта в них варьируют от 161 до 460 тыс. тонн и сопоставимы с прогнозными ресурсами Норильской и Уральской никеленосно-кобальтоносных провинций. Кроме кобальта практический интерес в корках представляют платина, марганец и никель, а также вольфрам, молибден, легкие редкоземельные элементы, иттрий.
       На континентальном шельфе СССР были открыты перспективные месторождения нефти и газа, в том числе такие супергиганты, как Штокмановское, Ленинградское, Русановское, Приразломное и другие. Были разведаны два крупнейших оловоносных района в море Лаптевых (Ляховский и Ванькина Губа) с суммарными запасами россыпного олова 62 тыс. тонн и прогнозными ресурсами 120-140 тыс. тонн. На акватории Чаунской Губы Восточно-Сибирского моря разведано россыпное месторождение олова с запасами 12,5 тыс. тонн. Общие запасы олова уступают запасам суши России лишь на 28-30%, прогнозные ресурсы — на 17% выше.
       Крупнейшим открытием стал Североземельский золотоносный район в Карском море с запасами золота около 10 тонн и прогнозными ресурсами более 40 тонн. Перспективной с точки зрения золота оказалась акватория Восточно-Сибирского моря, примыкающая к Рывсемскому золотоносному участку на Чукотке.
       К настоящему времени в Мировом океане обнаружено около 50 районов развития глубоководных полиметаллических сульфидов. Для России наибольший интерес представляют рудные районы Срединно-Атлантического хребта. В них сосредоточено 15% от общих прогнозных ресурсов сульфидов хребта, потенциальная ценность оценивается в $57,4 млрд.
       


Что такое научно-исследовательский флот России (по состоянию на 1.11.2000)
Комментарии
Профиль пользователя