Коротко


Подробно

Фото: Наташа Разина / Коммерсантъ   |  купить фото

Солист без правил

В Мариинском театре состоялся творческий вечер Игоря Зеленского

Бенефис балет

Пусть вечер и был замаскирован под творческий, но вряд ли кто-нибудь обманулся: 45-летний премьер, один из лучших российских танцовщиков 1990-х, художественный руководитель двух театров (Новосибирского театра оперы и балета и МАМТа) в тот вечер, скорее всего, прощался с исполнительской деятельностью. Рассказывает ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.


Его стремительная карьера в благонравном Ленинграде началась практически со скандала: приехавшего на стажировку из Тбилисского хореографического училища ученика Вахтанга Чабукиани вскоре исключили из Вагановского училища за плохое поведение. Но главный балетмейстер Кировского театра Олег Виноградов в пику школьному начальству взял Игоря Зеленского на положение солиста даже без документа об окончании ЛАХУ. С его приходом в театр балетоманы с изумлением обнаружили, что можно восхищаться не только пряной восточной изысканностью Фаруха Рузиматова, но и нордическим танцевальным стилем Игоря Зеленского. Балетное королевство словно разделилось на две части (западную и восточную), но с весьма свободным выбором гражданства. В те годы не было лютых балетоманских схваток в интернете, и споры о преимуществах одного танцовщика перед другим происходили на площадке лестницы, ведущей в центральное фойе. И, изрядно поспорив на одном "Корсаре", где премьер был грациозен и чувствен, дебаты продолжались на другом, где солист подавлял стихийной мощью и брутальной мужественностью. Шлейф репутации плохого парня струился за Зеленским в "Дон Кихоте", где во время своего дебюта он не смог поднять партнершу из "падающей" поддержки и аккуратно положил ее на пол — мол, дальше давай сама. В "Баядерке" в Большом театре, где он демонстративно не стал "докручивать" на вращениях балерину. Он был невозмутим и хладнокровен, по крайней мере внешне, и во время наибурнейших обсуждений знаменитых обменных гастролей между Мариинским и Большим театром 1998 года. Казалось, единственное, что волновало Зеленского, с какого прыжка Солор повалится на кровать в начале третьего акта "Баядерки". Вариант, что к кровати можно подбежать и просто упасть, даже не рассматривался. Отрабатывались разные версии: с разножки, с гран жете или с перекидного — каждая была доведена до совершенства и казалась откровением.

Откровением стала и выбранная господином Зеленским программа творческо-прощального вечера: "Шехеразада" и "Кармен" Ролана Пети. Предполагаемые эротическая томность героя первого балета и надрывная страстная влюбленность второго не очень вязались с творческим обликом танцовщика. Впрочем, господин Зеленский и не собирался подчиняться прописанным обстоятельствам — уж такова его натура. В "Шехеразаде" он, собственно, никогда и не изображал изощренного в эротических нюансах любовника. Честно говоря, всегда было непонятно: как такой спартакообразный герой вообще оказался в плену? Единственным объяснением могло быть, что Шахрияр набрал по примеру Нерона команду гладиаторов, а жена, пользуясь отсутствием мужа, распорядилась ими по своему усмотрению. И вот в перерывах между тренировками и схватками со львами и тиграми, а может, просто ошибившись дверью, герой Зеленского попадает в окружение весьма приветливых дам с недвусмысленными намерениями. Ему, конечно, как воину, не до них, но женщину надо уважить, тем более такую утонченно нервную, сгорающую от страсти, как Зобеида Полины Семионовой. Он и уважил всеми доступными и посильными средствами: прыжками и вращениями. Не эротическими кувырканиями запомнился господин Зеленский в "Шехеразаде", но героическими полетами пусть даже и уставшего на боевом поприще героя.

"Кармен" Ролана Пети исполнила новосибирская труппа, художественным руководителем которой является господин Зеленский. В интерпретации сибиряков балет предстал по-французски ироничным и абсурдистским. Странноватый Хозе-манекен, следующий за Кармен, словно под гипнозом, удачно продолжал заданную смысловую игру. Госпожа Вишнева в коротком паричке, делающем ее похожей на первую исполнительницу Зизи Жанмер, блестяще пикировалась и танцевально язвила главного героя. Самым сладостным и личностным моментом в нелегкой истории Хозе-Зеленского в тот вечер стал эпизод, когда утомленный любовными битвами герой устало отдергивает занавеску и с чувством выполненного долга закуривает сигарету. Курил он обстоятельно и сладостно, с особым наслаждением и даже какой-то мстительностью к недавно принятому закону о запрете курения в общественных местах (но ведь невозможно назвать сцену Мариинского театра "общественным местом"). А в финале с невозмутимым видом борца за правое дело от всей души всадил в госпожу Вишневу огромный мачете.

Творческий результат вечера: три смерти от холодно-колющего оружия, огромная корзина цветов, примерно получасовые вызовы по окончании спектакля. И идеальный выбор партнерш. Вряд ли кто-нибудь из современных премьеров отказался бы быть зарезанным ради роскошной Полины Семионовой в партии Зобеиды и мало кто лишил бы себя удовольствия побыть танцевальным любовником Дианы Вишневой--Кармен, а потом в беспамятстве пырнуть ее ножом. Таким образом, последнее слово в отношениях господина Зеленского со сценическими партнершами осталось за ним.

Тэги:

Обсудить: (0)

Газета "Коммерсантъ" №125 от 21.07.2014, стр. 11

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы
все проекты

обсуждение