Вы, верно, знаете улицу Кандилехо в Севилье? Ту самую, в одном из домов которой скромный караульный табачной фабрики дон Хосе делил самые сладостные мгновения жизни с цыганкой Кармен. Волею фантазии Проспера Мериме любовники ели сласти, кутались в простыни удовольствия, а в минуты отдыха Кармен плясала, щелкая кусками разбитой тарелки на манер кастаньет. На этой улочке я и обнаружил себя погожей августовской ночью.
Фото: Нам пишут 104
Недельная командировка представителей нашей фирмы к испанским партнерам завершалась. Утром предстоял вылет домой, а я все еще не видал города ночью. Откладывать вылазку было некуда, вот и пришлось бесцельно блуждать по разветвленным и безмолвным улочкам. В августе Севилья пуста: горожане спасаются от жары на ближних курортах у моря, большинство домов заперты и обращены к прохожим закрытыми ставнями, обрамленными дивными коваными решетками. Редкий ветерок колышет протянутые между домами в качестве защиты от дневного солнца полотнища, уставленные цветами и зеленью патио благоухают, мощенные камнем улочки эхом отражают звуки шагов, подчеркивая одиночество идущего.
Фланируя, я думал о том, что незнакомое место становится истинно твоим лишь тогда, когда ты исходил его во всех возможных направлениях и в разное время суток. Только тогда какая-нибудь площадь Альфальфа вдруг не высочит на пути, когда ты этого меньше всего ожидаешь. И все же я не мог отделаться от осознания умышленности прогулки. Она была попыткой увести себя как можно дальше по лабиринту улочек-мыслей от своей собственной улицы Кандилехо.
Я кружил по улицам, так как не мог больше оставаться в отеле. Конечный банкет с испанцами завершился для меня в номере с Ларисой из юридического отдела. Она была миловидной женщиной с веселым нравом и склонностью к причудам. Любила кокетничать с мужчинами и получать удовольствие от их быстрой капитуляции. Мы сошлись, едва она поступила к нам в фирму. Обоюдная симпатия и азарт Ларисы обещали приятные минуты. Однако у нее был муж. Я решил противиться искушению и постепенно стал получать от этого удовольствие. Было лестно чувствовать себя таким хорошим парнем, последним оплотом нравственности в развращенном мире. Я даже взял под незримое покровительство ее супруга. Когда нам случалось оказаться на корпоративных вечеринках рядом, я жал его руку и проникновенно говорил, что мне не стыдно смотреть ему в глаза. И вот куда меня привели мои мнимые добродетели вкупе с парой лишних стаканов ребухито!
В совершенно расстроенных чувствах я вышел к широкому проспекту, делящему старую и новую части города. Несмотря на то, что вокруг не было машин, я остановился у проезжей части. Покрутил головой, затем обернулся. И обнаружил, что прошел мимо бездомного. Он же буравил меня злым взглядом. И тут случилось необъяснимое. Нищий вскочил и с диким криком ринулся на меня. Он смотрел мне прямо в глаза, поражая не столько воплем, сколько беспричинностью действий. Нас разделяли сантиметры, когда я, будто матадор, отскочил в сторону и рефлекторно продолжил руками его движение вперед. В ту же секунду одномоментно прозвучали: скрип тормозов, глухой удар и звон стекла. Стоит ли объяснять, что произошло?
Я подбежал к лежащему на мостовой бездомному и зачем-то взял его за руку.
- Я не держу на тебя зла, - с трудом шептал он. - Я отжил свое... Я знал много радостей: улыбки детей, рассветы и закаты... Иногда мне пожимали руку хорошие люди... А однажды я встретил человека, который меня почти понял... Чего мне еще желать?
Было несколько странным, что умиравший говорил по-испански, а я его отлично понимал. Хотя, что противоречивого может быть в выдуманной сцене? В действительности, услышав за спиной взрыв звуков, я втянул голову в плечи и двинулся обратно в старый город. В исступлении, не замечая ничего вокруг, я прошел его насквозь. Опомнился на набережной Гвадалквивира, уткнувшись в выбеленный, как многие домики Севильи, цилиндр постамента памятника... Кармен! Казалось, что даже она - воплощение свободы, жившая по принципу "я хочу делать то, что мне нравится" - смотрит на меня с укоризной. Я рухнул перед ней на колени и разрыдался. История дона Хосе после визита на улочку Кандилехо мне была хорошо известна. Свою же судьбу мне только предстояло узнать.