Тренер по борьбе с терроризмом
На прошлой неделе в центре Москвы, прямо под носом у представителей правоохранительных органов, произошел теракт. От взрыва в переходе на Пушкинской пострадало около ста человек. И вновь мы хотим получить ответ на вопрос: почему силовые структуры опять проглядели террористов? И готовы ли они к новым актам террора? Об этом наш корреспондент Фрида Гудим спросила Иосифа Линдера, президента Международной контртеррористической тренинговой ассоциации, которая занимается подготовкой борцов с терроризмом.
— Каждый раз, когда совершается теракт, потрясенным людям кажется, что спецслужбы и правоохранительные органы бездействуют...
— Это не так. На самом деле предотвращены десятки терактов, но широкой публике это остается неизвестно. Вот некоторые люди и впадают в панику.
— Незадолго до взрыва на Пушкинской милиция проводила в переходе "зачистку". Почему же террористов не "зачистили"?
— Проведение "зачистки" как раз показывает, что оперативники работали грамотно. Но не успели довести дело до конца. Сложно найти в многомиллионном городе потенциального террориста.
— Защищаете честь мундира?
— Не совсем. С нашими спецподразделениями я работаю давно. Люди, конечно, там подготовленные, имеют хорошее юридическое образование, знают языки. А вот ситуационная подготовка у них слабовата. Ситуационно-оперативному тренингу и ситуационным играм во время учебы уделяют мало внимания.
— Ваша ассоциация помогает ловить террористов?
— Нет, оперативно-розыскной работой мы не занимаемся — это не наш профиль. Мы учим предотвращать и ликвидировать теракты. И разрабатываем программы тренингов для тех, кто борется с терроризмом. Членами российского отделения нашей ассоциации являются специалисты из разных силовых структур — МВД, ФСБ, МЧС, других федеральных служб и спецподразделений. А также сотрудники частных охранных предприятий и служб безопасности. Всего более пяти тысяч человек. Экспертами российского отдела являются ветераны ПГУ КГБ (внешняя разведка), 9-го ГУ КГБ (правительственная охрана), ветераны контрразведки.
— Чему и как вы их учите?
— Мы используем секретную информацию о терактах, анализируем конкретные ситуации, привлекаем международный опыт. Но нашу технологию подготовки я разглашать не могу. Скажу лишь, что мы учим технике рукопашного боя (например, приемам из специального раздела джиу-джитсу), проводим огневую, штурмовую, оперативно-тактическую и другие виды подготовки. Активно используем пейнтбольное оборудование. Кроме того, наши курсанты занимаются решением спецзадач — учатся вести переговоры, проводить операции, штурмовать здания и квартиры, освобождать заложников. На учениях мы стараемся максимально усложнять задачу. Обычно одна группа людей играет роль террористов, а другая пытается их обезвредить. Но контртеррорист должен быть подготовлен не только физически, он должен быть очень гибким, чтобы уметь вписаться в любую обстановку.
— А после последнего теракта вы уже начали готовить новые тренинги?
— Мы разрабатываем новые программы подготовки после каждого теракта. И вначале на них большой спрос. Но месяца через два интерес к этим тренингам ослабевает. Я думаю, потому, что со временем осторожность и бдительность силовиков притупляются.
— Сколько стоит учеба у вас?
— Мы работаем со всеми нашими спецслужбами, и работаем бесплатно. А деньги зарабатываем на частных охранных структурах или за границей. Например, пять дней тренировки для частных охранных агентств стоят примерно $600-1000 за человека. А если мы проводим такой же тренинг за границей, это стоит от $2000 и выше за одного специалиста.
— Если верить шпионским фильмам, работа в иностранных спецслужбах поставлена хорошо. Зачем им еще чьи-то услуги?
— Дело в том, что даже у сотрудников западных спецслужб, занимающихся проблемами терроризма, постепенно складывается устойчивое представление о том, как может вести себя преступник. Под эти шаблоны и разработаны методы защиты. А террорист — это субъект, которого зачастую трудно просчитать. Мы помогаем западным спецслужбам взглянуть на преступника по-новому. Кроме того, преступники разных стран могут вести себя по-разному. Например, житель цивилизованной Европы своему злейшему врагу может метнуть в лицо торт. А наш человек в аналогичной ситуации просто выпустит очередь из "калашникова". Так что нас обычно приглашают в тех случаях, когда имеют дело с террористами-выходцами из России и бывших стран Варшавского договора. Или когда нужны жесткие контртеррористические методы.
— Разве европейцы не умеют применять жестких мер?
— У французов, итальянцев, испанцев вообще другие представления о жесткости в работе и борьбе с терроризмом. Когда я, например, проводил тренировки в Бельгии у частных охранников, некоторые из них теряли сознание от болевых приемов. А я всего лишь показывал им, как у нас происходит задержание. Четверо из двенадцати охранников после нашего тренинга попросили перевести их в другую службу, так как поняли, сколь рискованна их работа. Кстати, когда мы проводили тестирование зарубежных силовых структур, выяснилось, что более 70% людей, проходивших наш тренинг, не готовы моментально принимать решения и недостаточно психологически устойчивы. Наши люди в рискованных ситуациях ведут себя намного уверенней.
— А приходилось ли вам знакомить с российской тактикой борьбы с терроризмом иностранные государственные организации?
— Мы сотрудничаем с такими государственными организациями, как бельгийская спецжандармерия, австрийские "Кобра" и "Вега", немецкая SEK, ФБР и др. Недавно, во время косовского конфликта, тренировали "Кобру" и SEK. И даже убедили австрийцев и немцев пользоваться нашими методами. А ведь двумя годами ранее они считали наши методы негуманными и жесткими (тогда нам пришлось исключить их из программы). А когда начались бомбардировки Югославии, появились беженцы, иностранцы поняли, что в ходе операции к террористу могут быть применены более жесткие, чем принято в Европе, методы или приемы. Правда, они все равно опасались того, что впоследствии изувеченный террорист станет судиться со спецслужбами.
— С охранниками первых лиц государств вы тоже работаете?
— Да. Мы тренировали охранников Леха Валенсы, сотрудников БОРа (Бюро охраны рады) Леонида Кравчука, охрану братьев Бота в ЮАР и ряда других первых лиц.
— Как вы считаете, надо ли проводить контртеррористическую подготовку рядовых граждан?
— Конечно, рядовых граждан надо готовить к тому, что теракт может произойти. Во многих странах существуют специальные программы подготовки, а у нас этому пока в должной мере не учат. Есть в школах предмет ОБЖ — основы безопасности жизнедеятельности, но кто его только не преподает — физики, биологи, географы! А детей ведь надо учить культуре безопасности... Избежать терактов не может ни одно государство. Их вероятность возрастает в период между глобальными войнами, так же как и интенсивность локальных конфликтов. Обучение повышает вероятность выживания.
На прошлой неделе в центре Москвы, прямо под носом у представителей правоохранительных органов, произошел теракт. От взрыва в переходе на Пушкинской пострадало около ста человек. И вновь мы хотим получить ответ на вопрос: почему силовые структуры опять проглядели террористов? И готовы ли они к новым актам террора? Об этом наш корреспондент Фрида Гудим спросила Иосифа Линдера, президента Международной контртеррористической тренинговой ассоциации, которая занимается подготовкой борцов с терроризмом.
— Каждый раз, когда совершается теракт, потрясенным людям кажется, что спецслужбы и правоохранительные органы бездействуют...
— Это не так. На самом деле предотвращены десятки терактов, но широкой публике это остается неизвестно. Вот некоторые люди и впадают в панику.
— Незадолго до взрыва на Пушкинской милиция проводила в переходе "зачистку". Почему же террористов не "зачистили"?
— Проведение "зачистки" как раз показывает, что оперативники работали грамотно. Но не успели довести дело до конца. Сложно найти в многомиллионном городе потенциального террориста.
— Защищаете честь мундира?
— Не совсем. С нашими спецподразделениями я работаю давно. Люди, конечно, там подготовленные, имеют хорошее юридическое образование, знают языки. А вот ситуационная подготовка у них слабовата. Ситуационно-оперативному тренингу и ситуационным играм во время учебы уделяют мало внимания.
— Ваша ассоциация помогает ловить террористов?
— Нет, оперативно-розыскной работой мы не занимаемся — это не наш профиль. Мы учим предотвращать и ликвидировать теракты. И разрабатываем программы тренингов для тех, кто борется с терроризмом. Членами российского отделения нашей ассоциации являются специалисты из разных силовых структур — МВД, ФСБ, МЧС, других федеральных служб и спецподразделений. А также сотрудники частных охранных предприятий и служб безопасности. Всего более пяти тысяч человек. Экспертами российского отдела являются ветераны ПГУ КГБ (внешняя разведка), 9-го ГУ КГБ (правительственная охрана), ветераны контрразведки.
— Чему и как вы их учите?
— Мы используем секретную информацию о терактах, анализируем конкретные ситуации, привлекаем международный опыт. Но нашу технологию подготовки я разглашать не могу. Скажу лишь, что мы учим технике рукопашного боя (например, приемам из специального раздела джиу-джитсу), проводим огневую, штурмовую, оперативно-тактическую и другие виды подготовки. Активно используем пейнтбольное оборудование. Кроме того, наши курсанты занимаются решением спецзадач — учатся вести переговоры, проводить операции, штурмовать здания и квартиры, освобождать заложников. На учениях мы стараемся максимально усложнять задачу. Обычно одна группа людей играет роль террористов, а другая пытается их обезвредить. Но контртеррорист должен быть подготовлен не только физически, он должен быть очень гибким, чтобы уметь вписаться в любую обстановку.
— А после последнего теракта вы уже начали готовить новые тренинги?
— Мы разрабатываем новые программы подготовки после каждого теракта. И вначале на них большой спрос. Но месяца через два интерес к этим тренингам ослабевает. Я думаю, потому, что со временем осторожность и бдительность силовиков притупляются.
— Сколько стоит учеба у вас?
— Мы работаем со всеми нашими спецслужбами, и работаем бесплатно. А деньги зарабатываем на частных охранных структурах или за границей. Например, пять дней тренировки для частных охранных агентств стоят примерно $600-1000 за человека. А если мы проводим такой же тренинг за границей, это стоит от $2000 и выше за одного специалиста.
— Если верить шпионским фильмам, работа в иностранных спецслужбах поставлена хорошо. Зачем им еще чьи-то услуги?
— Дело в том, что даже у сотрудников западных спецслужб, занимающихся проблемами терроризма, постепенно складывается устойчивое представление о том, как может вести себя преступник. Под эти шаблоны и разработаны методы защиты. А террорист — это субъект, которого зачастую трудно просчитать. Мы помогаем западным спецслужбам взглянуть на преступника по-новому. Кроме того, преступники разных стран могут вести себя по-разному. Например, житель цивилизованной Европы своему злейшему врагу может метнуть в лицо торт. А наш человек в аналогичной ситуации просто выпустит очередь из "калашникова". Так что нас обычно приглашают в тех случаях, когда имеют дело с террористами-выходцами из России и бывших стран Варшавского договора. Или когда нужны жесткие контртеррористические методы.
— Разве европейцы не умеют применять жестких мер?
— У французов, итальянцев, испанцев вообще другие представления о жесткости в работе и борьбе с терроризмом. Когда я, например, проводил тренировки в Бельгии у частных охранников, некоторые из них теряли сознание от болевых приемов. А я всего лишь показывал им, как у нас происходит задержание. Четверо из двенадцати охранников после нашего тренинга попросили перевести их в другую службу, так как поняли, сколь рискованна их работа. Кстати, когда мы проводили тестирование зарубежных силовых структур, выяснилось, что более 70% людей, проходивших наш тренинг, не готовы моментально принимать решения и недостаточно психологически устойчивы. Наши люди в рискованных ситуациях ведут себя намного уверенней.
— А приходилось ли вам знакомить с российской тактикой борьбы с терроризмом иностранные государственные организации?
— Мы сотрудничаем с такими государственными организациями, как бельгийская спецжандармерия, австрийские "Кобра" и "Вега", немецкая SEK, ФБР и др. Недавно, во время косовского конфликта, тренировали "Кобру" и SEK. И даже убедили австрийцев и немцев пользоваться нашими методами. А ведь двумя годами ранее они считали наши методы негуманными и жесткими (тогда нам пришлось исключить их из программы). А когда начались бомбардировки Югославии, появились беженцы, иностранцы поняли, что в ходе операции к террористу могут быть применены более жесткие, чем принято в Европе, методы или приемы. Правда, они все равно опасались того, что впоследствии изувеченный террорист станет судиться со спецслужбами.
— С охранниками первых лиц государств вы тоже работаете?
— Да. Мы тренировали охранников Леха Валенсы, сотрудников БОРа (Бюро охраны рады) Леонида Кравчука, охрану братьев Бота в ЮАР и ряда других первых лиц.
— Как вы считаете, надо ли проводить контртеррористическую подготовку рядовых граждан?
— Конечно, рядовых граждан надо готовить к тому, что теракт может произойти. Во многих странах существуют специальные программы подготовки, а у нас этому пока в должной мере не учат. Есть в школах предмет ОБЖ — основы безопасности жизнедеятельности, но кто его только не преподает — физики, биологи, географы! А детей ведь надо учить культуре безопасности... Избежать терактов не может ни одно государство. Их вероятность возрастает в период между глобальными войнами, так же как и интенсивность локальных конфликтов. Обучение повышает вероятность выживания.