уточняет экс-судья арбитражного суда, руководитель корпоративной практики юридической компании "Яковлев и партнеры" ВЛАДИСЛАВ Ъ-ДОБРОВОЛЬСКИЙ
Фото: Ъ
По всей Москве стоят стенды с социальной рекламой "Совесть — что это такое? Расскажи об этом своим детям". Что может рассказать директор российской компании? По закону его действия должны быть добросовестными и разумными, а злоупотребления могут пресекаться в рамках гражданских и уголовных дел. Но у кого больше возможностей установить факт злоупотребления со стороны директора — у арбитражного судьи или у следователя? Конечно, у следователя. Ведь арбитражный суд лишен права проводить судебное следствие и оперативно-разыскные мероприятия. Он даже лишен возможности обеспечить принудительный привод директора.
Много ли мы знаем арбитражных споров, в рамках которых суд сослался на приговор суда по уголовному делу, установивший злоупотребление со стороны директора? Ничтожно мало. По данным ГИАЦ МВД России, в 2012 году в суд направлено только 397 уголовных дел, связанных с привлечением директора к ответственности за злоупотребление полномочиями. Как соотнести эту цифру с сотнями тысяч дел, рассматриваемыми арбитражными судами по спорам, связанным с недобросовестным неисполнением обязательств и "подозрительными" сделками?
В 2013 году наметились некоторые подвижки в этом направлении. Сначала в ГК ввели уголовно-правовой термин "сговор" в отношении действий директора с другой стороной сделки, упростив ее оспаривание. Затем пленум ВАС в постановлении N62 записал критерии явной недобросовестности директора — в частности, совершение сделки на заведомо невыгодных для компании условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.
Госдума и ВАС начали рассуждать о сговорах директоров с фирмами-однодневками, направленных на совершение явно убыточных сделок, потому что это стало нормой в России. Директора без согласия собственников продают имущество в разы ниже рыночной стоимости, заключают ничем не мотивированные договоры поручительства, залога, сделки с лицами, не ведущими никакой хозяйственной деятельности, не получая для компании ничего взамен. С ними в связке работают директора "добросовестных" приобретателей разворованного имущества. Экс-председатель ЦБ РФ Сергей Игнатьев в 2012 году оценивал годовой объем обнальных операций в стране в $500 млрд — эта сумма сопоставима с реальным сектором экономики.
К сожалению, отсутствует хоть сколько-нибудь серьезный анализ и обобщение судебной практики по таким преступлениям. Нет разъяснений о том, как изобличить лиц, создающих или использующих фирмы-однодневки, доказать факт преднамеренного банкротства. Никто не читает лекции на тему: "Как посадить директора за злоупотребление полномочиями, растрату, мошенничество". Большинство практикующих юристов даже не воспринимают подачу заявления о возбуждении уголовного дела против директора как серьезный способ защиты. В результате суды, давая оценку злоупотреблениям директора, подменяют подчас, не от хорошей жизни, органы следствия.
Впрочем, директора не боятся ходить в арбитражный суд. В рамках гражданского иска доказать умысел руководителя, фальсификацию договоров, накладных и найти лиц, стоящих за фирмами-однодневками, зачастую невозможно. Для этого необходимо проведение оперативно-разыскных мероприятий, а в их отсутствие бороться с директором-мошенником в гражданском суде — все равно что сражаться шпагой против пистолета. Вот ВАС и сражается.