Николай Цискаридзе станцевал вдову Симону

Народный артист России выступил в Михайловском театре

В Михайловском театре состоялось последнее представление премьерного блока «Тщетной предосторожности» в хореографии Фредерика Аштона. На двух составах побывала ОЛЬГА ФЕДОРЧЕНКО.

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ  /  купить фото

По словам директора театра Владимира Кехмана, премьерные показы окупили большую часть средств, затраченных на постановку. И это неудивительно: за веселый и зрелищный балет, поставленный Аштоном еще в 1960 году для лондонского «Ковент-Гардена» и перенесенный на сцены многих театров мира, зритель голосует и сердцем, и кошельком. Не стали исключением и показы в Санкт-Петербурге — три вечера театральный зал Михайловского театра был переполнен. Премьеру танцевали Анастасия Соболева и Виктор Лебедев. Последний спектакль серии принес зрительский сюрприз: в характерно-гротескной партии вдовы Симоны выступил классический премьер, а ныне исполняющий обязанности ректора Академии русского балета Николай Цискаридзе. Театральные чаяния усиливали и возобновившиеся в Санкт-Петербурге «семейные отношения»: сценической дочерью господина Цискаридзе в тот вечер стала Анжелина Воронцова, чьим наставником в Большом театре был Николай Максимович.

Дуэт Воронцова—Цискаридзе получился очень добрым и действительно семейственным. Во взаимоотношениях мамаши и ее своевольной дочери не было «праздника непослушания» и капризного своеволия — Лиза с редким балетным смирением подчинялась Симоне и изо всех сил старалась ее поменьше огорчать. Особенно тронуло, с какой заботой эта дочка надела матушке на ноги сабо, аккуратно расправляя резиночки,— в этом, возможно, нечаянном жесте было столько благоговения и уважения к старшим, какое нечасто увидишь и в реальной жизни.

Конечно, Лиза Анжелины Воронцовой ленилась, предпочитая домашним делам шуры-муры с Коленом, пыталась удрать с подружками, придумывала всевозможные ухищрения — все, как и предписано сценарием. Но в действиях ее героини не было, так сказать, злого умысла, Лиза в исполнении госпожи Воронцовой предстала очаровательной, жизнерадостной и простодушной крестьянкой — так школьники ленятся выполнять домашние задания, вполне житейская история. Ее героиня вполне «обыкновенная» Лиза: она весьма полнокровна и естественна в предлагаемых обстоятельствах. Эта милая пейзанка хохочет, когда ей смешно, рыдает навзрыд, словно обиженный ребенок, а недвусмысленные ухаживания Колена она принимает как очередную игру «во взрослых». Знаменитая мимическая сцена последнего акта, когда Лиза представляет себя матерью большого семейства, была исполнена очень сочно, со всем вниманием к деталям: сидящая неподалеку от корреспондента “Ъ” прелестная барышня лет шести хохотала в голос, когда Лиза—Воронцова общалась с воображаемыми детьми. Очень радостно госпожа Воронцова разделалась с и технической составляющей партии — по-королевски горделиво демонстрировала апломб в сложном адажио с лентами, пролетела финальную диагональ па-де-де второго акта в таких резвых амбуатэ на пальцах, что за ней вряд ли поспела бы зерноуборочная машина, а в свадебном дуэте была мечтательно-задумчива. В общем, достойная дочь своей балетной матери!

Господин Цискаридзе был весьма необычной вдовой Симоной — он не утрировал и не «огрублял» свою героиню, которую традиционно интерпретируют в резкой буффонной манере. Там, где Майкл О’Хэйр, танцевавший эту партию в первом составе, переваливается с ноги на ногу особой семенящей походочкой, держится то за бок, то за сердце, то и дело напоминая о немалом возрасте Симоны, господин Цискаридзе рисует моложавую вдовушку, воспитания весьма благонравного, не чуждую элегантных манер и получившую образование в пансионе благородных девиц. Его Симона трактована в более лирическом ключе, и в Лизе она видит не несносную девчонку, которую только и надо что воспитывать и наказывать, а скорее дочь-подружку, которая, несомненно, делится с матерью своими девичьими секретами. Танцевальная кульминация роли — чечетка — в исполнении господина Цискаридзе не отличилась той внятной артикуляцией заправского степиста, какую продемонстрировал на премьере Майкл О’Хэйр. Так ведь и Николай Максимович лет на пятнадцать моложе — у него еще есть в запасе пара десятков лет, чтоб довести дробь до совершенства!

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...