День Страшного суда наступил в среду 1 августа для 3300 эмбрионов, которые, ничего не подозревая, мирно спали по своим пробиркам в холодильных камерах английских клиник. Эта бескровная резня, как часто бывает в жизни, явилась результатом административного постановления, принятого в 1990 году. Закон намеревался ограничить бесконтрольный рост практики искусственного оплодотворения: каждому невостребованному "родителями" эмбриону был отведен срок жизни в пять лет.
На трудном пути искусственного оплодотворения Великобритания выступала в качестве первопроходца. В английских специальных центрах по повышению рождаемости сейчас насчитывается около 60 000 замороженных в пробирках зародышей. Из них более 9000 плавают в жидком азоте уже более пяти лет. Чуя приближение расправы, врачи призвали на помощь Скотленд-Ярд и бросились в погоню за безответственными или забывчивыми осеменителями.
По ходу пьесы были выслежены почти 6000 доноров, однако 900 из них сразу уклонились от выполнения родительского долга, а другие ответили на зов, но слишком медлили приступать к своим непосредственным обязанностям; были и случаи, когда становилось известно, что потенциальные родители умерли или погибли. Как полагается, было место и чуду: вечером 31 июля, как раз накануне рокового дня, одна американка, случайно включившая репортаж CNN, сумела спасти свой без вести пропавший плод. До последней минуты врачи и санитарки рассылали факсы и сообщения в эфир, прежде чем приступить к операции, целомудренно названной "конец консервации". Зародышей вынули из ледяных коконов, положили в горячую воду, чтобы разморозить, а потом кремировали.
Конечно, речь идет всего лишь об эмбрионах, состоявших из нескольких живых клеток, которые, строго говоря, нельзя даже назвать зародышами: эмбрион становится плодом лишь при помещении из пробирки в утробу матери и приживается только в одном случае из десяти. Однако всякое дыхание угодно Господу, и поэтому печальная участь невостребованных эмбрионов оказалась в центре ожесточенной биоэтической полемики. Ватикан оказался между двух огней: с одной стороны, он заклеймил на страницах "Оссерваторе Романо" эту "пренатальную резню", с другой — совершенно растерялся перед предложением групп Pro-life о возможности адаптации, то есть "усыновления" эмбрионов: сама идея широкого развития жизни в пробирках также претит католической церкви.
Во Франции, где заморожено около 70 000 виртуальных созданий, постановление, подобное английскому, было принято 30 июля 1994 года (конец июля, видимо, роковое время для эмбрионов). Однако с чисто галльской предусмотрительностью законодатели оставили себе лазейку, назначив возможный пересмотр закона на 1999 год, то есть поближе к роковой дате. Сторонники постановления аргументируют свое мнение так: помещенные в пробирку эмбрионы есть результат двух-трехдневного оплодотворения, а те же самые противозачаточные средства разрушают плод в течение дня: в чем же разница, тем паче что при введении в матку "пробирочного" зародыша часто случаются выкидыши и искусственные дети погибают уже в более сознательном состоянии. Да и бедная прекрасная Франция может не потянуть тяжкий груз могучего прибавления поголовья граждан, которое наступит в 1999 году в случае отмены постановления. И все-таки любое массовое уничтожение, даже в зародыше, само по себе чудовищно. Наиболее точно создавшееся положение охарактеризовал кардинал Хьюм, архиепископ католической церкви в Великобритании: "Мы находимся в моральном тупике". Как священник, он подобрал наиболее мягкое выражение — можно сказать и несколько резче.
ЕЛЕНА Ъ-НЕЛЛИС