Меню голодовки

В бюджетной конструкции на 2014 год все готово для исключений из правил

Для госсектора экономики, ориентирующегося на федеральный бюджет, 2013 года, можно сказать, и не существовало. Все, что происходило вокруг подготовки бюджета наступающего 2014 года, было на порядок более значимо. В ожидании тяжелых лет правительство заблаговременно пошло на реальное замораживание государственных расходов. Осталось только одно — исполнить обещания в ситуации реального, а не предсказанного кризиса. Судьба Фонда национального благосостояния, "условно распределенного" уже в 2013 году, надеяться на стойкость Кремля и Белого дома не дает.

Алексей Улюкаев стал первым министром экономики России, пришедшим в правительство с уверенным обещанием низких темпов экономического роста

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ  /  купить фото

Еще в августе 2013 года бюджетный процесс в России шел своим невидимым стороннему глазу чередом и никого не интересовал: в проекте основного финансового документа на 2014-2016 годы происходили привычные некрупные чудеса и мелкие неприятности, росли расходы на правоохранение без ущемления образования, а устаревшие федеральные целевые программы конвертировались в современные государственные программы без дополнительных бюджетных ассигнований и больших споров, поскольку на то было политическое решение. События последней недели августа 2013 года ждут своих историков, поскольку до сих пор точно неизвестно, кто или что уже в начале сентября 2013 года заставило правительство РФ переписывать уже практически готовый бюджет с новыми вводными.

Краткий дайджест изменений. На 5% от запланированного сокращены все госрасходы, которые можно сократить без изменения публичных обязательств федеральной власти. Заморожены на год вперед зарплаты госслужащих. На 2% сокращены бюджеты госучреждений и автономных учреждений. Заморожены тарифы госмонополий на 2014 год с требованием не сокращать физические объемы инвестиционных программ. Ограничены возможности получения федеральных трансфертов регионами — им практически открытым текстом указано занимать деньги на внутреннем рынке, поэтому в следующий год российские регионы вступают под дружный вопль ужаса: "майские указы" президента Владимира Путина надо выполнять, денег на это не дадут, ответственность не снимут. Даже оборонно-промышленный комплекс, предвкушавший рост рентабельности от старта 20-триллионной программы перевооружения армии, поставлен перед фактом: вольностей с ценообразованием не будет, будут жесткости и реквизиции.

К октябрю 2013 года, когда правительство России и президент, казалось, решили отдать лоббистам роста госрасходов все что возможно, в порядке большого пира перед длительным постом, уже не оставалось ни одного субъекта госсектора экономики, который бы не считал себя находящимся в напряженной финансовой ситуации — хотя еще в середине августа 2013 года все еще втихомолку посмеивались над новым министром экономики Алексеем Улюкаевым, начавшим с предсказания "Ъ" многих лет затухающего роста. В ноябре 2013 года, когда о необходимости срочной докапитализации буквально возопил Внешэкономбанк (неудивительно: сложившаяся практика финансирования, в первую очередь олимпийских строек в Сочи, делала банк развития крайним уже с весны 2014 года), выяснилось, что в 2014 год страна входит с практически "распиленным" Фондом национального благосостояния. О временах, когда ФНБ был ориентирован на решение проблем пенсионной системы, уже никто не вспоминал. К тому времени проблемы пенсионной системы уже вчерне решили, превратив ее с 2014 года из системы безусловных денежных обязательств Пенсионного фонда в адрес клиентов в систему условных обязательств, выраженных в расчетных "баллах".

Между тем страх перед будущим был снят Владимиром Путиным уже в декабре не указанием на новые доходы, а расходами: братской Украине выделено $15 млрд из ФНБ, в итоге в фонде остались нераспределенными жалкие 150 млрд руб. Это решение подсказывает: Кремль и Белый дом с легкостью откажутся от любой жесткости, если их в необходимости поддержки убедят в нужное время в нужном месте юридические и физические лица, находящиеся в сложной жизненной ситуации.

Кризис становится в этой ситуации скорее желанным, чем угрожающим: неясно, что делать, если его не будет.

Дмитрий Бутрин

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...