В Казань бортом МЧС вылетели специалисты Института им. Сербского, а также специалисты по ДНК, которые будут заниматься идентификацией тел погибших. Доктор медицинских наук, профессор, эксперт Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского Борис Положий прокомментировал ситуацию ведущим Дарье Полыгаевой и Алексею Корнееву.
Фото: REUTERS/Maxim Shemetov, Reuters
Как сообщили журналистам в Министерстве здравоохранения, родные жертв трагедии покинули аэропорт Казани в сопровождении психологов и медработников.
Д.П.: Господин Положий, могут ли специалисты сейчас помочь родственникам погибших справиться с тем, что произошло?
— Да, безусловно, такие трагические ситуации, которые мы имеем, к сожалению, на сегодняшний день, безусловно, требуют помощи специалистов нашего профиля, потому что, во-первых, это сильнейший стресс, который пережили родственники, получив это известие; второе — этим не ограничивается, поскольку происходит при участии родственников, как правило, опознание, причем опознание остатков погибших. Сами понимаете, в каком они могут быть состоянии.
Естественно, что психика, наверное, каждого человека очень тяжелое испытание должна выдержать в этот момент, далеко не все люди могут с ним справиться. В результате могут быть как физические, соматические реакции непредвиденные, так и психологические или психические. Но, что касается физических или соматических реакций, то люди, во-первых, имеют те или иные хронические заболевания, допустим, сердечнососудистые и так далее. И здесь наготове надо быть и врачам общего профиля, и психиатрам, поскольку, если возникают какие-то физические последствия, ведущее место занимают врачи общего профиля. Но еще чаще мы видим психические последствия — это, фактически, шоковая реакция, которая может проявляться разными формами, и, в зависимости от формы этой патологической реакции, необходимо оказывать помощь.
Если это просто реакция тяжелого горя после стрессовой ситуации, то тут, в основном, помощь концентрируется на психотерапевтических, психологических методах. Если иногда она достигает более глубокого уровня, с более серьезным поражением психики, пусть и временным, и проявляется либо в форме беспорядочного, неадекватного возбуждения человека, даже иногда ярости, неадекватных поведенческих реакций, либо в форме ступора — то есть человек как бы застывает в обездвиженности, не реагирует. И здесь зачастую уже нужно применение не только психотерапевтических, но и, в самый первый момент, тех или иных медикаментозных воздействий. И такие возможности есть. Сотрудники нашего отдела, которые вылетели туда, обладают очень большим опытом, начиная с чернобыльской катастрофы. Не было ни одной крупной чрезвычайной ситуации, куда наши сотрудники бы не вылетали — это и Крымск, и так далее.
А.К.: 18 ноября Зураб Кекелидзе вылетел?
— Да, директор центра, Зураб Ильич Кекелидзе, долгие годы возглавлял этот отдел, теперь его ученики работают, но, естественно, он курирует работу и как директор, и как руководитель этой службы. Поэтому накоплен очень большой опыт, и я уверен, что все, что необходимо, чтобы облегчить состояние людей, дать адекватную помощь в этой ситуации, насколько только возможно предохранить от нежелательных тяжелых последствий для их здоровья, будет сделано.
А.К.: Господин Положий, на 9 утра 18 ноября было назначено опознание тел родственниками погибших. Не слишком ли рано после трагедии? Как пережить это?
— Это, конечно, вопрос достаточно сложный. Но, тем не менее, здесь есть, во-первых, объективные обстоятельства: этого требует сама ситуация, чтобы максимально быстро проводилось опознание, не зависящее от психологических последствий. Во-вторых, люди, получившие в воскресенье это трагическое известие, те, кто, по крайней мере, достаточно адекватен в своем поведении, тех, кто мог на это опознание выехать, уже выехали. Это вписывается в общую тяжелую ситуацию. Возможно, наоборот, перерыв был бы более тягостным, потому что само ожидание ситуации, заведомо трагической, может быть еще более тяжелым.