В круге втором

Пока эксперты исследуют причины авиакатастрофы в Казани, город пытается поддержать тех, кого коснулось горе

Юлия Ларина, Казань

Город Универсиады-2013 и чемпионата мира по футболу - 2018 получил удар. "Боинг 737-500", ушедший при посадке на второй круг, вместо мягкого приземления врезался в землю. Кажется, и Казань в своих трагедиях пошла по второму кругу — воспоминания о "Булгарии" всплыли мгновенно.

Кровные родственники

У здания Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы в Казани через сутки после падения самолета было безлюдно. Я помнила, как десятки родственников погибших на "Булгарии" летом 2011-го томились перед этим зданием в ожидании тел, которые извлекали из воды и привозили партиями, и фотографий — их судмедэксперты выносили для опознания даже на улицу. Списав отсутствие людей на холодную погоду, я отправилась в расположенное напротив здание Центра ядерной медицины Республиканского клинического онкологического диспансера, где два года назад временно разместились следователи и психологи, где успокаивали, кормили и всячески поддерживали родных погибших. Но и в вестибюле больницы было немноголюдно. Как и два года назад, на входных дверях были номера телефонов тех, кто готов был отвозить и привозить родных погибших бесплатно, объявления о горячем питании и горячей линии, а по вестибюлю ходили сотрудники МЧС и люди с бейджиками "Психолого-психиатрическая служба"... Но в принципе можно было бы подумать, что больница работает в обычном режиме — посетители приходят, раздеваются и идут по своим, тоже не очень радостным, делам.

У двери с бумажной табличкой "Следственный комитет", наклеенной поверх металлической больничной таблички, сидела семья кого-то из погибших. Немолодая женщина, которую родные привели под руки, сдавала в этом кабинете кровь для проведения генетического исследования. Ее сын периодически выглядывал и просил родных узнать какие-то дополнительные сведения.

— У нас снимки зубов с собой? Вроде никаких особых примет не было, поэтому зубы — это главное.

Несколько мужчин, видимо, родные кого-то из членов экипажа, рассматривали фото летчиков в форме на экране смартфона. Рядом за столом сотрудница МЧС со слов плачущей женщины заполняла "Карту регистрации признаков разыскиваемого": пол, возраст, раса, длина тела, татуировки, украшения, вещи при себе... Строчка "Установлена принадлежность к трупу N..." в данном случае, наверное, останется незаполненной — трупов как таковых нет.

В холле был включен канал "Россия 24", родственники подходили узнать последние новости о трагедии, но, как только на экране появлялись кадры обломков самолета, отворачивались и отходили.

На третьем этаже предлагалось горячее питание. Столы были накрыты, тарелки с едой обернуты целлофаном. Сидящие за одним из столов психологи с бейджиками, увидев в дверях меня во всем черном и ошибочно приняв за тех, кому было положено питание, стали уговаривать: "Заходите, здесь можно бесплатно покушать". Кроме них, за столами не было никого.

Я спустилась в вестибюль и стала просить комментарий у сотрудников МЧС и работников "Психолого-психиатрической службы" — все отказывались под предлогом отсутствия начальства. И тут ко мне подошел местный врач и строго спросил:

— Как вы сюда проникли?

— Вошла в дверь.

— Тут запрещено работать журналистам.

— Где это сказано? — не поняла я.— Это больница. Как вы можете запретить мне войти в больницу? Я была тут и два года назад, когда затонула "Булгария".

— Мы тоже были. Вы помните, сколько людей сюда приходило? И вы видите, как здесь сейчас. Мы стараемся оберегать родственников погибших. Это наш просчет, что вы сюда просочились. Пожалуйста, выйдите на улицу, там через пару минут выйдет к прессе министр здравоохранения Татарстана.

На улице действительно стояли журналисты. Взволнованные трагическими новостями, которые сами же и передавали, они были уже не очень адекватны. Потом в газете можно было прочитать: "Погибла такая-то. Сиротами остались муж и дочь 12 лет".

— Вчера руку нашли,— делилась информацией одна корреспондентка.

— Живую? — спросила другая.

Знакомый коллега объяснил мне, что родственников обзванивают и по очереди приглашают на забор крови, поэтому тут и нет толпы, как два года назад.

Министр здравоохранения Татарстана Адель Вафин рассказал журналистам, что генетическое исследование займет в среднем две-три недели, и сообщил о количестве найденных на тот момент фрагментов тел — их было в десять раз больше, чем находившихся на борту пассажиров и членов экипажа.

Напряженность в воздухе

У здания казанского аэропорта, как и два года назад у здания речного порта, организовали памятное место, куда родные, знакомые погибших и совершенно не знакомые им люди везли цветы и игрушки. Многие даже договаривались в соцсетях, собирались в центре Казани и вереницей машин отправлялись в аэропорт. Цветы некоторые магазины предлагали в те дни бесплатно.

— Директор отца должна была лететь этим рейсом, но передумала,— объясняла мне молодая женщина Ольга, почему она решила возложить цветы.— Я все думаю о том, какие крики стояли в самолете, как ужасно люди погибали.

У импровизированного мемориала родственников поджидали журналисты. При мне молодой телевизионщик общался с родными самых пожилых пассажиров самолета. Те объяснили ему, что их отец был участником войны. Журналист продолжал задавать вопросы:

— В интернете появилась информация, будто некоторые пассажиры перед посадкой послали эсэмэски, что они приземлились. Вы не получали такую эсэмэс от ваших родителей? — механически спрашивал журналист про людей 1926 года рождения.

Близкие участника войны Абдуллы Сибгатуллина и его жены Марии стояли перед списком погибших и делились невероятной историей: родители гостили у дочери на Украине, отец в тех краях воевал, его не так давно там чествовали. Улетать из Киева они должны были прямым рейсом до Казани. Но, приехав в аэропорт, неожиданно узнали, что билеты у них есть, а рейса такого почему-то нет. И надо лететь с пересадкой через Москву. Пришлось сдать билеты, купить новые и ждать следующего самолета. Поскольку отпускать стариков одних в путешествие с пересадкой близкие не решились, отправили внука проводить их до Москвы, что он и сделал, посадив их в столице на злополучный "боинг". Войну пережить оказалось легче.

Вообще в те дни было ощущение, что невероятные судьбы по какой-то немыслимой случайности сошлись вместе. За пару минут до разговора с родными Абдуллы Сибгатуллина я слушала у того же мемориала историю, рассказанную мне Равией Денисовой. В самолете погибла вдова ее брата Резеда Фазлеева. Она летела в Казань из Америки на поминки (!). В начале октября в городе Арлингтон скончался ее муж, 65-летний Наиль Фазлеев, успешный ученый, дважды фулбрайтовский стипендиат, совмещавший работу по теоретической физике в Казанском федеральном университете и Техасском университете UTA. Похоронен он в США, но 40 дней со дня его смерти родные решили отметить в Казани. Сестра вылетела из Петербурга, где живет, и приземлилась в казанском аэропорту за час до прилета "боинга", в котором летела вдова.

— Родственники проводили Резеду в Москве,— рассказывает Равия.— Они с братом практически никогда не летали из Москвы на самолете, старались ехать поездом. Но тут было мало времени, и, прилетев из Далласа, она и дальше решила лететь. Она везла его документы.

В самолете находились несколько человек, учившихся и работавших в Казанском университете. 24-летний сын президента Татарстана Ирек Минниханов был аспирантом университета. В катастрофе погибли бывший проректор по международным связям Евгений Князев и его жена, бывший ведущий специалист Управления международных связей Наталья Дрантусова, последние годы работавшие в Москве, в Высшей школе экономики (у них остался 11-летний сын). Среди погибших и 27-летний Мстислав Камашев.

— Незаурядный был парень, в 13 лет поступил в университет, в 18 лет его окончил и поступил в аспирантуру,— вспоминает научный руководитель его дипломной и кандидатской работ завкафедрой технологий программирования Института вычислительной математики и информационных технологий КФУ Арслан Еникеев.— Он совмещал учебу с работой в банке и преподаванием в университете. Защитился в 2011 году. Я видел его месяца четыре назад, у него была своя фирма.

Обычно, когда человек умирает в молодом возрасте, о нем говорят, что он многого в жизни не успел. Мстислав, казалось, пытался успеть все с раннего детства: в 4 года уже хорошо считал, писать научился в 6 лет всего за две недели, в старшие классы физико-математической школы поступил в 9 лет, в университет в 13... И надо было бы ему не успеть в жизни один раз — в воскресенье на самолет.

Рабочий класс и бизнес-класс

В первые дни после катастрофы благодаря прессе и личным страничкам в соцсетях стали известны истории практически всех пассажиров самолета: где учились, где работали, зачем летели в Казань... Как мы знаем, среди погибших — сын президента республики и одновременно муж француженки, с которой познакомился в Швейцарии; руководитель управления ФСБ; университетский профессор; пенсионерка из Украины, нашедшая работу в России; несколько провинциальных жителей, зарабатывающих в Москве; жена известного спортивного комментатора — бывшая модель и сотрудница рекламного агентства... Если окинуть взглядом все судьбы сразу, то понимаешь, что в нашем социально разделенном обществе эти люди нигде, кроме самолета, не могли бы сойтись вместе. Они не встретились бы в вагоне метро — не все из них ездят в метро. А в поезде они ехали бы в вагонах разной комфортности. Тут же они были все вместе, даже если их разделяла занавесочка бизнес-класса.

Если катастрофа "Булгарии" была в прямом смысле народной трагедией — элита на кособоком дизель-электроходе не плыла и власть сочувствовала горю людей, не будучи лично им затронутой, и если два года назад президент Рустам Минниханов приезжал к бюро судмедэкспертизы поддерживать родственников, то в этот раз он уже сам получал слова поддержки и одним из первых сдавал кровь для генетической экспертизы. Горе оказалось одно на всех: и на власть, и на народ.

Летом 2011 года я писала в "Огоньке": "Судя по родственникам тех, кто погиб на "Булгарии", на ней плыли простые люди. Это был круиз для небогатых, доступный отдых с семьей. Наверное, может быть еда для небогатых, одежда для небогатых, развлечения для небогатых, но не должно быть пароходов и самолетов для небогатых — по низким (именно из-за экономии на безопасности) ценам".

На "боинге" авиакомпании "Татарстан" летели люди разного достатка, но все же он был не для бедных (бедные перемещаются медленнее и в плацкартном вагоне), и в этот раз я видела иных родственников погибших — с планшетами и смартфонами в руках. При этом некоторые обстоятельства схожи: у авиакомпании были долги по зарплате сотрудникам (как были и долги команде "Булгарии", которой однажды в течение всей навигации не выдавали зарплату), у командира не имелось опыта захода на второй круг при посадке (с командой "Булгарии" учеба вообще не проводилась), а самолет, как и дизель-электроход, за много лет сменил множество не самых надежных владельцев... Оказалось, что те, кто ни за что не сел бы в такую посудину, как "Булгария", садятся в "боинг", в экономкласс или бизнес-класс, и при нынешнем состоянии российской авиации этот самолет делает равными всех.

Между небом и землей

А что же город? Казань, как и два года назад, проявляла сочувствие, собирала деньги, помогала, чем могла, тихо негодовала в интернете, но при этом не устраивала общественных дискуссий, не выходила с протестами на улицу, не требовала кого-то снять и наказать. Не вызвала особого обсуждения даже пришедшая из Москвы новость (правда, опровергнутая руководством авиакомпании), что самолет типа "Бомбардье", который должен был лететь в Казань, заменили на "боинг", потому два пассажира пожелали лететь бизнес-классом, отсутствующим в "Бомбардье".

Уже на третий день после трагедии Казань, привыкшая к спортивным торжествам и успехам, как-то растерянно металась между неожиданно свалившимися с неба печальными фактами и обыденными тут радостными событиями. Вот заголовки главных новостей портала mail.ru утром среды, 20 ноября: "Основные работы на месте авиакатастрофы в Казани завершены", "Расчистка территории от обломков самолета закончена", "Более 4 тысяч звонков поступило на линию МЧС после катастрофы", "Пилоты отправили Boeing в пике", "Наставник "Ак Барса": "Мы скорбим вместе"", "Руслан Нигматуллин открыл вратарскую школу в Казани", ""Ак Барс" второй матч подряд выиграл всухую".

Город постепенно приходит в себя, он переживет, конечно, это несчастье, этот второй круг катастроф. И надо осмыслить происходящее и, наконец, предпринять что-то существенное — для того чтобы не случился круг третий.