В Париже, в так называемой "Карусели" Лувра, в третий раз прошел Международный европейский салон фотографии. Два года назад он вызвал эйфорию у продавцов, покупателей и зрителей, теперь же — скорее разговоры об академизме.
Салон Paris-Photo на сей раз был посвящен теме "Мода в фотографии", но назвать его хотелось "Мода на фотографию", причем мода оказалась на классику. Paris-Photo был организован в 1997 году в качестве европейской альтернативы американским фотоярмаркам, где этот вид искусства продается гораздо лучше. Тогда получилось нечто свежее, динамичное и коммерчески успешное. Фотографию оценили молодые люди, готовые тратить на покупку не очень много, воспитанные на снимках в журналах, а не на фамильных портретах и желающие видеть у себя дома нечто быстро схватываемое, а не требующее большой созерцательной отдачи. Преимуществом Paris-Photo стало и то, что "фото фотографов" и "фото художников" (работы современных авторов, которые просто пользуются средствами фотографии и иногда даже не сами снимают) были перемешаны, поэтому там можно было не просто купить красивую вещь, но и узнать, что нового на небосклоне арт-идей.
Но теперь Paris-Photo медленно, но верно дрейфует в сторону антикварного салона. На нынешней ярмарке (80 галерей из 15 стран) преобладали банальности — от пионера фотографии Надара до классики ХХ века, которая ограничивается в основном советско-венгерским конструктивизмом и французским сюрреализмом. Почти у всех хоть понемногу, да имеются Ман Рей, Брассай и Пьер Молинье. Новым в области сюрреализма явилось только то, что женщины-фотографы этого круга — Ли Миллер и Дора Маар — приобрели наконец тот же статус классиков, что и их друзья и тогдашние любовники.
Русская фотография, как обычно, была представлена всегда модными Клуцисами, Лисицкими и Родченками (цены на которые в некоторых американских галереях доходили до абсурдных десятков тысяч долларов). Уже в третий раз русскую фотографию обширно демонстрировала Ольга Свиблова, художественный директор галереи "Черный квадрат" в Париже и одновременно Дома фотографии в Москве. На сей раз, помимо единичных работ Франциско Инфантэ, Владимира Куприянова и других современных художников, она показала старые вещи, и не конструктивистские, а традиционалистские: в основном снимки 1930-х годов открытого ею фотографа Александра Харитонова, сделанные во время его путешествия по Средней Азии.
Современная интернациональная фотография (в варианте "фото фотографов" для глянцевых журналов) была представлена такими суперименами, как Сара Мун, Анни Лейбовиц, Хельмут Ньютон. Немецкое супериздательство Taschen показало книгу Ньютона "Sumo" — самую большую и самую дорогую книгу ХХ века. "Sumo" весит 30 кг, в связи с чем супердизайнер Филип Старк сделал для нее подставку. Супердизайнер Карл Лагерфельд, который владеет галереей, показал свои собственные фотографии (не слишком супер), а супердизайнер Ив Сен-Лоран — снимки из своей фотоколлекции, на которых запечатлены вещи из его модной коллекции. Возможно, все это несколько путано, но атмосфера модности создавалась. Что касается "фото художников", то здесь имелись в ассортименте такие суперзвезды, как Синди Шерман (снимающая себя в костюмных ролях), Уильям Вегман (снимающий собачек в костюмных ролях) и Нэн Голдин (снимающая друзей-наркоманов в ролях самих себя). Невиданного было мало, и поэтому бешеным зрительским и коммерческим успехом пользовалась свежая серия голландца Эрвина Олафа "Зрелые", на которой дамы за семьдесят, красиво причесанные и накрашенные, позировали совершенно голыми в разных смешных ситуациях.
Авторитет фотографии и цены на нее растут, но, как ни страшно это утверждать, она уже потихоньку готовится умереть, как умерла в XIX веке живопись. Тогда среднестатистический художник писал одалисок или котят исключительно ради легкого (пусть не полного) удовлетворения своих и зрительских бытовых эротических потребностей, при этом обладая индульгенцией: высокое ведь искусство. Между прочим, эти художники вовсе не канули куда-то в Лету, а ценятся до сих пор. Фотография сейчас точно так же (и даже лучше, поскольку цензурой позволено большее) дает возможность зрителю и фотографу потакать своим слабостям, оставаясь в пределах приличия. Мы просто не хотим замечать, что часто ценим фотографию за то — старинное, знаменитое, красивое или ужасное,— что на ней изображено, а вовсе не за то, как она сделана. Но скоро, вероятно, мода на фотографию пройдет, и тогда в общем несметном количестве снимков XIX-XX веков можно будет отыскать немного искусства: оно там все-таки есть.
ЕКАТЕРИНА Ъ-ДЕГОТЬ