В Ленинакан после землетрясения мы с журналистом Андреем Пральниковым попали среди первых. Просто догадались, что договариваться нужно не со спасателями или пожарными, а с энергетиками. Действительно, Москву после недавнего Чернобыля больше всего волновало, в каком состоянии армянская АЭС. Самолет с начальством Минэнерго сел в Ереване, и дальше неизвестный человек на грузовике, пыльном от туфа, повез нас просто потому, что мы были из Москвы. Мы сделали крюк через поселок Маралик. Там на фоне ночи у костров рядом с домами сидели люди, завернутые в одеяла и платки,—они не доверяли своим постелям, потому что боялись новых толчков.
Для того, что мы увидели через несколько часов, нет ни слов, ни чувств, ни языка… Футбольное поле в Спитаке, где из-за трупов не видно было газона… Обезумевшие люди у гор бетонных обломков, еще какие-то часы назад бывших ленинаканскими домами… Сражение несчастных за экскаватор, один на две разрушенные улицы… Отец, бережно несущий на плече маленький гроб…
Я толком не помню, что мы ели и где ночевали эти три дня. Но хорошо помню, что людей рядом с несчастными ленинаканцами становилось все больше: спасатели с Украины и из России, грузины со строительной техникой, солдаты-узбеки с лопатами. Уже в Москве, сдав репортаж, я рассмотрел, что у друга моего Пральникова разодраны руки. Там такие глубокие царапины, считай, были у всех—на раскопках, об арматуру.
Ровно двадцать лет назад это было так естественно, когда в трудный час люди огромной страны оказывались рядом друг с другом. Возможно, в СССР тогда еще не утратили этику прошедшей войны, а мужчины были выварены в интернациональном котле армии? Хотя и трещины уже пошли: события в Сумгаите, забродила кровь в Нагорном Карабахе, из московских подворотен заскулили антисемиты… Но даже самые отмороженные фантазеры не могли бы в год помощи Ленинакану представить, что пройдут два десятилетия и украинцы будут сбивать российские самолеты, вышедшие из Севастополя корабли потопят катера под Батуми, а киргизские батраки станут наниматься в казахские хозяйства просто за кров и еду.
Каких двадцать лет прошло!
До встречи!