Неученья — тьма

Я, к стыду своему, не большой любитель поэзии. Но вот давно разорванное на цитаты поклонниками Бродского «Письма римскому другу» перечитываю часто. Уж очень по душе строки:

«Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря. И от Цезаря далеко, и от вьюги»

Перечитываю с глухой тоской—потому что для человека, связавшего жизнь с журналистикой, находиться далеко «от цезаря» и «от вьюги» есть профессиональное самоубийство. Да только в дни, подобные нынешним, как раз его совершить и хочется.

Мне, признаюсь честно, глубоко безразлично, кто победит в войне кланов, зятьев и олигархов. За подобными событиями я с отточенным годами цинизмом спокойно наблюдаю с диктофоном в одной руке, и стаканом попкорна—в другой.

В состояние тяжелого ступора приводит другое. А именно—та легкость, с которой астанинские, с позволения сказать, «политтехнологи» принимают решение о закрытии одной из самых крупных в стране газет и прекращении вещания—опять же—одного из самых популярных телеканалов. И дело здесь совсем не в моих личных симпатиях. Ни «Караван», ни КТК я не люблю—за ангажированность, за оголтелость в подаче материалов. Но очень мудро говорил Вольтер: «Я не разделяю ваших убеждений, но я готов отдать жизнь за ваше право их высказывать». Увы, при нашем режиме и в наших реалиях такая мудрость не в чести.

Несколько сотен человек—журналистов, операторов, корректоров, водителей—остались без работы? Какая, право, мелочь. Сотни тысяч пенсионерок не смогут найти вечером канал, на котором шел любимый сериал? Ничего, не страшно—«Хабаром» сердце успокоится. Рекламодатель разведет руками, подсчитывая убытки? Какие деньги, когда у нас тут внутренняя стабильность под угрозой! Выход один: резать, резать к чертовой матери…

Но долой сантименты. Давайте лучше посмотрим, что получит власть в результате своей блестящей операции по сохранению информационной безопасности. Подозреваемый в организации похищения людей посол в Австрии и ОБСЕ Рахат Алиев лишился рупора? Как бы не так, вон он—жив-здоров, дает интервью русской службе Би-Би-Си. О существовании телеканала никто на следующий после отключения день не вспомнил? Все с точностью до наоборот—иностранные информагентства пестрят заголовками о его закрытии. Полосы газеты выкладываются на не отключенных пока сайтах медиахолдинга, распечатываются и передаются из рук в руки, как некий раритет. Да за такую пиар-кампанию находящийся под следствием владелец при других обстоятельствах и банком бы своим не расплатился. Пришлось бы сахарный заводик добавлять…

С детской и наивной радостью первооткрывателя наши гении политтехнологий в ***дцатый раз наступают на любимые грабли, а потом не менее искренне удивляются—откуда шишки?!

У нас ведь что обычно происходит с теми, на кого власть со свойственным ей рвением напяливает терновый венец? Совершенно верно. Жалостливый народ немедленно дополняет гардеробчик гонимого белыми одеждами страдальца и делает вывод: «Он против них, значит—за нас!» Просто потому что нет в истории народа, который был бы уверен в том, что власть—за людей. В лучшем случае—раз в несколько лет—их держат за электорат, все остальное время—за обыкновенное, извините, быдло. Которому «положено—ешь, не положено—не ешь». А в том, что, собственно, и «страдальцу» они интересны исключительно в аналогичном качестве, никто разбираться уже не станет. У него благодаря ореолу мученика положение куда выгоднее.

Так что осталось всего ничего: еще немного поусердствовать с воплями «не пущать!» и «запрещать!». И тогда самым старательным придется умыться кровавыми слезами умиления собственной гениальностью.

МОНИТОР

Велик Казахстан—а жить негде

Мы можем гордиться своей страной—нас легко можно увидеть из космоса и легко найти даже на маленькой карте без лупы. Мы девятая по величине территории страна мира. Наши просторы бескрайни—как с востока на запад, так и с севера на юг. Земли у нас много и ее хватит всем

Так пишут в школьных учебниках. И отчасти это правда (как и все, что пишут в школьных учебниках). Однако на деле у нас многим почему-то земли не достается—даже известное Постановление Правительства про 10 соток каждому выяснило, что свободной земли у нас просто нет. Парадокс? Да нет, просто неверный перевод терминов.

Что у нас имеют в виду, когда говорят «земля» или «земельные ресурсы»? Строго говоря, ландшафты, которые отличаются своими неповторимыми природными условиями, а не просто территорию на карте. Все хотят жить в предгорьях Тянь-Шаня, на берегу озера или речки, в сосновом бору Кокшетауской возвышенности. Желающих строить коттеджи во впадине Карагие среди соров, в песках Мойынкумов или посреди каменистой Бетпак-Далы почему-то не наблюдается.

Природные условия (климат, растительность, рельеф и др.) влияют практически на все стороны повседневной жизни людей, особенностей их труда, отдыха и быта, не говоря уже про здоровье и возможности адаптации к новым, непривычным условиям (алматинцы, переехавшие в Астану, меня поймут).

Именно своеобразие природных условий определяет развитие конкретных отраслей хозяйства, специализацию того или иного региона, темпы развития хозяйства и социальной сферы. Что уж там говорить про строительство, аграрную сферу, лесное хозяйство, транспорт, градостроительство—тут зависимость просто прямая.

В настоящее время географами разработана общая шкала комфортности природных условий для человека. Для каждой страны она своя, потому что местное население всегда более или менее приспособлено к родной природе. Возьмем карту природно-сельскохозяйственного районирования Республики Казахстан и попробуем классифицировать всю территорию страны.

По уровню комфортности можно выделить следующие типы территорий:

• Экстремальные территории (где люди бывают только эпизодически и постоянных населенных пунктов не строят)—субтропическая пустынная зона.

• Дискомфортные территории (районы с суровыми естественными условиями, малопригодные для жизни неадаптированного населения)—пустынная зона, полупустынная зона, Алтай.

• Гиперкомфортные* территории (районы с ограниченно благоприятными природными условиями)—степная зона, сухостепная зона.

• Прекомфортные территории (районы, с природными условиями близкими к комфортным)—лесостепная зона, Среднеазиатская горная область (Западный Тянь-Шань, Тарбагатай, Джунгарский Алатау, Шу-Илийские горы, Каратау), субтропическая предгорно-пустынная зона.

• Комфортные территории (районы с практически идеальными условиями внешней среды для жизнедеятельности населения)—предгорно-пустынно-степная зона.

Как это все выглядит—можно увидеть на карте. Если же перейти к цифрам, окажется, что как всегда самых плохих и самых хороших районов мало, а больше всего «средненьких». В процентном соотношении это будет выглядеть так: экстремальных—1,61%, дискомфортных—55,96%, гиперкомфортных—32,62%, прекомфортных 5,28% и комфортных—4,51%.

Получается, что хороших земель у нас всего 10%, а вот плохих (где приходится еще и доплачивать за то, чтобы люди там жили—в виде зарплаты или специальных дотаций)—практически 60% от территории страны.

На землях с комфортными условиями и близкими к таковым, занимающих всего одну десятую площади, обитает 38% населения. Как говорится, «Рыба ищет, где глубже, а человек—где лучше».

Наиболее комфортные предгорья Южного Казахстана (Алматинская, Жамбылская и Южно-Казахстанская области), где мягкий климат, большое количество мелких речек с ледниковым питанием и плодородными почвами, всегда будут привлекать большое количество людей, там всегда будет высокая рождаемость, и там всегда будут земельные споры. На остальной территории Казахстана самые привлекательные земли расположены либо у различных горных массивов и возвышенностей, либо вблизи крупных рек. То есть там немного другой лимитирующий фактор—вода.

Вот и выходит, что на самом деле территория у Казахстана огромная, а вот земли—совсем мало. И в недалеком будущем, учитывая наше экстенсивное сельское хозяйство, мы вполне можем столкнуться с проблемой земельного дефицита. Тем более что горы и предгорья Южного Казахстана подвержены многочисленным опасным природным явлениям—селям, оползням, наводнениям, лавинам, землетрясениям. Про бураны и пыльные бури, случающиеся в степях и пустынях, лучше и вовсе не вспоминать…

А если земли у нас мало, ее нужно беречь—потому что народ, потерявший свое природное наследие, как правило, долго не живет…