200 000 — таков на сегодня общий тираж первой книги Робски. «Мы не понимали, кто будет читателем этой книги, — говорит редактор проекта издательства «Росмэн» Юлия Чекунова. — Ведь Робски пишет о том, что всех раздражает. Оказалось, что главной чертой читателей Робски является не образование, не уровень доходов, не возраст, а психотип. Люди, которых называют опинион-лидерами, — кто любопытен к новому, чужому образу жизни не из зависти, а из желания получить новую информацию».
Сегодня, когда вопрос отношения к богатым и богатству опять стал актуальным (не решив этого вопроса, российское общество не сможет идти дальше — ведь без идеи богатства не бывает либерального общества), Робски показывает богатых людей человечными — вот почему так важна ее книга, вот почему важны свидетельства других «любителей» от литературы.
Гришковец
Первым попытку написать литературу «для середины» предпринял Борис Акунин еще в 1998 году, но другие подобные проекты так и не появились. Помощь пришла из смежного жанра: появился актер и драматург Гришковец (первая громкая премьера в Москве в 1999-м) со своим «новым сентиментализмом» для 30-летних. Он рассказывал со сцены то, что мы обычно рассказываем друг другу: армейские истории, первая поездка за границу, как открыл холодильник после Нового года.
Сегодня Гришковец, однако, сознательно взялся за прозу. В прошлом году вышел его компактный роман «Рубашка», в нынешнем — «Реки». Герои этих книг — не кающиеся интеллигенты, не олигархи и не убийцы, а «парни из соседнего двора». Главный персонаж «Рубашки» — архитектор и владелец небольшого ремонтно-строительного бизнеса, герой «Рек» — узнаваемый, типичный провинциал, переехавший в Москву. «Я хотел написать книги, которые люди бы взяли с собой в отпуск», — говорит Гришковец.
«Рубашку» можно назвать новым производственным романом — как это ни смешно, но здесь впервые описана повседневная жизнь «среднего» русского. Один из сильнейших эпизодов в романе — когда строители, подбиваемые вожаком, сорвали срок сдачи объекта: чтобы подавить «бунт», герою необходимо победить зачинщика морально, и он намеренно провоцирует противника:
« — Слово «короче» вы будете говорить у себя дома. Можете сказать его своим родителям, потому что они вас плохо воспитали. (…) Я намеренно затронул «святую» для таких пафосных горлопанов тему родителей. (…) Я вел себя просто иезуитски. Я разрушал единство коллективного негодования. Манипулировал? Да! А что делать?»
Гришковец создает позитивный образ работающего человека — в романе описана жизнь героя, зарабатывающего, творчески мыслящего, рискующего, — и мы узнаем в нем себя, мы ощущаем, что такая жизнь становится нормой.
В новой повести «Реки» (весна 2005-го) Гришковец берется за сто тысяч раз скомпрометированную тему поиска национальной идеи, самоидентификации русского человека (в данном случае сибиряка): кто я, откуда я, зачем? Однако он, в отличие от пафосных писателей-монстров, смотрит на этот вопрос не сверху, а изнутри. При помощи мельчайших деталей из детства, которые восстанавливает в памяти герой (двор, вареная курица, запах в автобусе), постепенно складывается образ человека, одной ногой стоящего в СССР, а другой — в новой стране. Прежняя родина потерялась, новая еще не описана. Идея Гришковца проста: национальная идея начинается с частной. Найдешь себя — найдешь и родину. Полюбишь себя — полюбишь и ее.
Метелица
В мировой литературе несколько лет назад появился термин «новая документальность». Книга московской журналистки Кати Метелицы «Дневник Луизы Ложкиной», вышедшая недавно, также написана в жанре ежедневника (отдельные главы книги проходили обкатку в одном из московских еженедельников).
Героиня Метелицы — девушка 31 года, учитель по образованию, по профессии — риэлтер. У нее есть маленький сын, но нет мужа. Она замотана работой, но при этом ощущает, что ей необходимо выговориться, «собрать себя». Она заводит дневник. Мы видим неглупого, в меру чувствительного, в меру циничного и ироничного человека, у которого две классические проблемы: нет времени и нет счастья. Деньги вроде бы есть, но они куда-то постоянно улетучиваются. Ничего особенного в жизни не происходит — экзотические клиенты, осмотр квартир. Застряла в лифте. Отвела сына в детский сад. Читать можно с любого места, хоть с конца, хоть с середины — на то и дневник. Луиза (Луша) где отчаянно, а где и весело, но постоянно борется за свое маленькое частное счастье, и в конце выходит, что все-таки хоть иногда, хоть и редко — но счастлива. От книги исходит какой-то очень правильный, верный посыл — вертись, но при этом умей оставаться собой, умей быть слабой:
«Съела из холодильника остатки ветчины три куска селедки полкартофелины (оч. большой) и еще два куска хлеба с хреном и сметаной. Ела и чувствовала что все это лишнее лишнее лишнее. Сейчас чувствую себя ужасно морально и физически, особенно морально. Клянусь: если я еще когда-нибудь залезу ночью в холодильник, пусть… пусть у меня выпадут все волосы!»
Поразительно правдиво описан быт тех, кто вкалывает по 12 часов, куя личное и семейное благосостояние, и расплачивается за это в том числе ночными подходами к холодильнику. Эта цитата — памятник их незаметным страданиям, свидетельство эпохи, о которой потом, спустя 50 лет, будут слагать легенды.
Героиня — женщина, но она не является заложницей общества потребления — скорее именно потребителем, требовательным и думающим: