На полках книжных магазинов происходит революция. Побеждает в ней беллетристика новой волны. Жанр — исповедь, действие — здесь и сейчас, персонажи — простые представители среднего класса. Риэлтер и владелец малого бизнеса пришли на смену популярным персонажам 90-х — бандитам и «агентам безопасности»
В русской литературе две крайности: либо «Братья Карамазовы», либо «Братва на шухере», — говорил Борис Акунин пару лет назад. — Либо очень высокое, либо низкое. Здесь никогда не было середины — просто приятного чтения на ночь для неглупого человека.
«Нечего почитать на ночь» — до недавнего времени это был очень точный диагноз. Представим себе образованного, успешного человека, у которого выдался свободный вечерок, отпуск или три выходных дня вместо двух. Помимо привычных способов переключиться (ресторан, друзья, дача, пляж в далекой теплой стране) он испытывает еще и потребность отдохнуть интеллектуально: полистать журнальчик или книгу. Какой же у него выбор?
Книжный рынок до недавнего времени предлагал ему, грубо говоря, либо Донцову (книги в мягких обложках), либо Павича (книги для «интеллектуалов»). Первое слишком непритязательно, а второе — трудно, «грузит». К тому же у человека есть потребность читать про себя, про сегодня, про то, что чувствуешь, а выразить не можешь.
Логика подсказывает, что литература должна предоставлять нечто третье. То есть такие книги, которые находятся в одной весовой категории с клубным концертом, скажем, Шнура или походом в ресторан. Этакая литература среднего уровня.
Российский писатель сегодня такую книгу написать не способен: с одной стороны, он отягощен сверхзадачей написать нечто глобальное, «для потомков», с другой — он сам не верит в свои силы и не способен ничему удивляться; наконец, у него отсутствует знание жизни разных слоев общества и интерес к этой жизни. Не может сегодня писатель написать о среднем классе — он жизни этой не знает. Не может написать про бизнесменов — поскольку сам небогат и не знает вкуса денег. И тогда на помощь литературе приходит любитель — наблюдательный, неравнодушный человек, хорошо знающий жизнь среды, которую описывает.
Такая литература — назовем ее «средней» — одновременно и развлекает человека, и дает ощущение полноты прожитого времени. В то же время самим уровнем — небанального письма, сюжета, актуальности рассматриваемых вопросов — воспитывает вкус, возбуждает в человеке желание читать, задумываться над своей жизнью. В последние годы такой литературы у нас не было. И вдруг она появилась — три автора, почти одновременно выпустившие свои книги в 2005 году, позволяют говорить о новой положительной тенденции, которая наметилась в нашей литературе.
Робски
На престижную литературную премию «Национальный бестселлер» (результат объявят 17 июня) наравне с профессиональными писателями в этом году впервые выдвинута «любительница» — Оксана Робски со своим романом Casual. Литературные критики в основном Робски («Чудище робское» — по выражению известного литературного критика Льва Пирогова) ненавидят — так разорившиеся господа ненавидят бывших слуг. А вот писатели — отнюдь.
Инициатором выдвижения Робски стал член большого жюри «Нацбеста» писатель Дмитрий Стахов: «Написано не ахти как хорошо, но вменяемым языком: не упрощен, не примитивен. Но главное — есть драматургия: линия героини, развитие, герои не картонные, живые. Когда я читаю книгу, хочу, чтобы меня потащило, — и эта книга именно потащила».
Рекламный слоган «Скромное обаяние российской буржуазии», который сопровождал первую книгу Робски, Casual (роман вышел весной 2005 года), многих ввел в заблуждение: казалось, что это очередной гламур в стиле «вот как мы тут на Рублевке жируем». На самом же деле этот роман — в отличие от дешевых брошюр с голыми бабами и дымящимися пистолетами — едва ли не первая в нашей литературе попытка серьезного осмысления последних 15 лет российской жизни. Здесь реальная кровь и слезы, а не клюквенный сок (книга во многом автобиографична), смерть близких и память о хрущевках, в которых росли нынешние героини светских раутов.
Робски — вопреки сложившимся стереотипам — намеренно, слишком неглянцевая.
«Я толкнула дверь. (…) Мой муж, безупречный во всем, что касается внешнего вида, не мог оказаться в этой жуткой комнате, на этом столе, с номерком на пятке. Но это было его тело. Его пятка. Я выбежала на улицу, и меня рвало на заднем дворике морга. Долго. Пока не стемнело».
Роман Casual начинается с убийства бывшего мужа героини: она сама берется наказать убийцу, при этом пытается открыть новое дело (продажа сыворотки), продолжает вести «светскую жизнь», сквозь которую постоянно проступает слишком человеческое:
« — Что же делать? — я взяла с полки черную стеганую сумку для конспирации.
— Если у нас не будет детей, он меня бросит, — горько сказала Катя и сняла очки. — Опять.
— Подойдут к моему Dolce& Gabbana? — Лена вышла в изящных босоножках в горошек на высоком каблуке. «Лагерфельд сошел с ума» — назвала я эту модель про себя.
— Милые. — Катя вежливо улыбнулась».
Дорогие интерьеры и светские рауты являются лишь фоном повседневной, иногда жестокой, иногда трагикомичной жизни героини, которая вызывает сочувствие.
Книга обитательницы Рублево-Успенского шоссе Оксаны Робски намеренно «неглянцевая» |
Сегодня, когда вопрос отношения к богатым и богатству опять стал актуальным (не решив этого вопроса, российское общество не сможет идти дальше — ведь без идеи богатства не бывает либерального общества), Робски показывает богатых людей человечными — вот почему так важна ее книга, вот почему важны свидетельства других «любителей» от литературы.
Гришковец
Первым попытку написать литературу «для середины» предпринял Борис Акунин еще в 1998 году, но другие подобные проекты так и не появились. Помощь пришла из смежного жанра: появился актер и драматург Гришковец (первая громкая премьера в Москве в 1999-м) со своим «новым сентиментализмом» для 30-летних. Он рассказывал со сцены то, что мы обычно рассказываем друг другу: армейские истории, первая поездка за границу, как открыл холодильник после Нового года.
Сегодня Гришковец, однако, сознательно взялся за прозу. В прошлом году вышел его компактный роман «Рубашка», в нынешнем — «Реки». Герои этих книг — не кающиеся интеллигенты, не олигархи и не убийцы, а «парни из соседнего двора». Главный персонаж «Рубашки» — архитектор и владелец небольшого ремонтно-строительного бизнеса, герой «Рек» — узнаваемый, типичный провинциал, переехавший в Москву. «Я хотел написать книги, которые люди бы взяли с собой в отпуск», — говорит Гришковец.
«Рубашку» можно назвать новым производственным романом — как это ни смешно, но здесь впервые описана повседневная жизнь «среднего» русского. Один из сильнейших эпизодов в романе — когда строители, подбиваемые вожаком, сорвали срок сдачи объекта: чтобы подавить «бунт», герою необходимо победить зачинщика морально, и он намеренно провоцирует противника:
« — Слово «короче» вы будете говорить у себя дома. Можете сказать его своим родителям, потому что они вас плохо воспитали. (…) Я намеренно затронул «святую» для таких пафосных горлопанов тему родителей. (…) Я вел себя просто иезуитски. Я разрушал единство коллективного негодования. Манипулировал? Да! А что делать?»
Гришковец создает позитивный образ работающего человека — в романе описана жизнь героя, зарабатывающего, творчески мыслящего, рискующего, — и мы узнаем в нем себя, мы ощущаем, что такая жизнь становится нормой.
В новой повести «Реки» (весна 2005-го) Гришковец берется за сто тысяч раз скомпрометированную тему поиска национальной идеи, самоидентификации русского человека (в данном случае сибиряка): кто я, откуда я, зачем? Однако он, в отличие от пафосных писателей-монстров, смотрит на этот вопрос не сверху, а изнутри. При помощи мельчайших деталей из детства, которые восстанавливает в памяти герой (двор, вареная курица, запах в автобусе), постепенно складывается образ человека, одной ногой стоящего в СССР, а другой — в новой стране. Прежняя родина потерялась, новая еще не описана. Идея Гришковца проста: национальная идея начинается с частной. Найдешь себя — найдешь и родину. Полюбишь себя — полюбишь и ее.
Метелица
В мировой литературе несколько лет назад появился термин «новая документальность». Книга московской журналистки Кати Метелицы «Дневник Луизы Ложкиной», вышедшая недавно, также написана в жанре ежедневника (отдельные главы книги проходили обкатку в одном из московских еженедельников).
Героиня Метелицы — девушка 31 года, учитель по образованию, по профессии — риэлтер. У нее есть маленький сын, но нет мужа. Она замотана работой, но при этом ощущает, что ей необходимо выговориться, «собрать себя». Она заводит дневник. Мы видим неглупого, в меру чувствительного, в меру циничного и ироничного человека, у которого две классические проблемы: нет времени и нет счастья. Деньги вроде бы есть, но они куда-то постоянно улетучиваются. Ничего особенного в жизни не происходит — экзотические клиенты, осмотр квартир. Застряла в лифте. Отвела сына в детский сад. Читать можно с любого места, хоть с конца, хоть с середины — на то и дневник. Луиза (Луша) где отчаянно, а где и весело, но постоянно борется за свое маленькое частное счастье, и в конце выходит, что все-таки хоть иногда, хоть и редко — но счастлива. От книги исходит какой-то очень правильный, верный посыл — вертись, но при этом умей оставаться собой, умей быть слабой:
«Съела из холодильника остатки ветчины три куска селедки полкартофелины (оч. большой) и еще два куска хлеба с хреном и сметаной. Ела и чувствовала что все это лишнее лишнее лишнее. Сейчас чувствую себя ужасно морально и физически, особенно морально. Клянусь: если я еще когда-нибудь залезу ночью в холодильник, пусть… пусть у меня выпадут все волосы!»
Поразительно правдиво описан быт тех, кто вкалывает по 12 часов, куя личное и семейное благосостояние, и расплачивается за это в том числе ночными подходами к холодильнику. Эта цитата — памятник их незаметным страданиям, свидетельство эпохи, о которой потом, спустя 50 лет, будут слагать легенды.
Героиня — женщина, но она не является заложницей общества потребления — скорее именно потребителем, требовательным и думающим:
Беллетристика, в которой представитель среднего класса узнал бы себя и свои проблемы |
«Т. подробно объясняла, по каким причинам женщина ни в коем случае не должна после пяти вечера употреблять в пищу зерновые (Зерновые! Богом клянусь. Она так и выражалась — «зерновые». И «употреблять в пищу»!) (…) Бедная креветка свято верит, что с избавлением от целлюлита к ней сразу придет светлое девичье счастье и какая-нибудь двурогая скотина сделает ей наконец официальное предложение».
«Мы издательство молодое, — рассказывает Ирина Кулюкина, редактор проекта издательства «Этерна», которое выпустило Метелицу. — А сегодня продавать книги стало намного сложнее, чем раньше: массовый читатель перекормлен. Это заставило нас искать небанальные ходы: почти интуитивно мы пытались найти своего читателя, нишевого. Мы подумали, что интерес вызывает жанр дневника, типа ЖЖ. Нашему читателю — от 20 до 40 лет: это работающий, образованный горожанин, замотанный — но ведь он тоже хочет читать? Было какое-то ощущение, что настало время продавать современников. Пробный тираж — 5000 — уже разошелся, сейчас допечатываем новый».