Юрий Гордон известен книжными иллюстрациями и типографскими шрифтами, которыми пользуются «Огонек» и другие российские журналы. Год назад у него в мастерской появились странные бумажные объекты
Для себя Гордон называет фигуры богами, а дать им более точные имена не может. Проект уходит корнями в детство художника, которое он провел на чердаке, заваленном книгами из серии «Литературные памятники». Там были гомеровская «Илиада», скандинавская «Эдда». Юрий едва не поступил на исторический факультет МГУ, но в последний момент выбрал Полиграф.
После института Гордон оформлял детские книги, потом занялся шрифтами, а «Эдда» и прочие мифы отошли на второй план. Несколько лет назад его пригласили в Эрмитаж на оформление выставки, устроили ритуальную прогулку по залам музея. По дороге к любимому Кандинскому Гордон попал в роскошный барочный зал с зеркалами, на стенах которого были развешаны тушки страусов и кенгуру. В центре расположился настоящий лес. «То была выставка искусства австралийских аборигенов, а лесом оказалась сотня тотемных столбов, испещренных тончайшим геометрическим орнаментом».
Фотографировать не разрешили, каталог не продавали. Дома Гордон стал восстанавливать орнаменты, а точнее — фантазировать по памяти. Потом орнаменты переплелись с кельтским письмом, с конструктивизмом. Так родилась серия, у которой пока нет точного названия, но персонажи — боги, королевы и их стражники — заполнили всю студию.
Для бумажной мифологии художник придумал своеобразную растительность — высокие круглые цилиндры с прямоугольными дырками (березки). Судя по объему и весу вырезанного (мешок с обрезками весит три килограмма), дело идет к выставке. Гордон придумал для проекта и звуковое оформление — журчание воды, шепот ветра, пение птиц.