Коротко

Новости

Подробно

БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: СВОБОДУ КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ОТБИВАТЬ САМ ДЛЯ СЕБЯ

Журнал "Огонёк" от , стр. 8

Здравствуйте, Настя, не напомните ли вы мне имена трех волхвов? — такими словами меня встретил перед одним из своих концертов Борис Гребенщиков, когда я пришла брать у него интервью для «Огонька». В голове лихорадочно вертелось совершенно не к месту одно-единственное: «Металл, металл... При чем тут металл? Как на экзамене, сейчас провалю, и ничего не выйдет». Из-под желтоватых затемненных очков человек в красной, вышитой розочками жилетке и белой рубашке с жабо, и застегнутыми на запонки манжетами смотрел на меня насмешливо и с интересом. Имен Мельхиора (вот при чем металл-то), Каспара и Валтазара, как их на Западе называют, я не вспомнила.


 

ОГОНЕК: А вы что, тоже забыли?

— Нет. Не забыл. Я просто тогда был в другом месте.

(Так, на грани шутки и серьезного, интервью и прошло.)

ОГОНЕК: Сейчас праздничная рождественская неделя идет. Для вас Рождество имеет какое-нибудь значение?

— В Рождество родился Господь наш, Иисус Христос!!! (Ударяет кулаком по столу и смеется.)

ОГОНЕК: Вы в чудеса и сказки верите: у вас на сайте www.aquarium.ru под рубрикой «Книжная полка» — большая подборка литературы в жанре фэнтези...

— Это мой подбор. В данном случае я выступаю как посол группы и поэтому имею наглость делиться тем, что мне нравится. А вы что, считаете это сказками?

ОГОНЕК: В частности, предложенного вами Льюиса с «Хрониками Нарнии» я считаю переложением Библии для детей...

— Да. Но если выбирать между двумя произведениями: одно, как говорят, написано Богом, другое, как говорят, написано Льюисом — какое бы вы выбрали? Какое из них легче читается? Вот вы Новый Завет читали? Наверняка, частями. Как начинается Евангелие от Матфея? Не помните. А как начинаются «Хроники Нарнии» все, кто читал, помнит — дети попадают в шкаф.

Еще вопрос: чем отличается произведение Джона Роналда Рейела Толкиена от большинства книг, вышедших и ставших популярными в XX веке? Говорите, там есть место чуду? Место чуду и в нашем мире есть, просто мы закрываем на это глаза. Попасть в созданный Толкиеном мир, если подумать, тоже не очень хочется. Чем он отличается от нашего мира, кроме того, что там идет чудовищная война и вот-вот все человечество будет втоптано просто в полное дерьмо... У нас такого пока еще нет. Наша действительность, с этой точки зрения, лучше.

Книга Толкиена отличается от большинства произведений XX века только одним: в ней есть герои, которым хочется открыть сердце. В этой книге есть люди, которые лучше, чем мы с вами. В то время как в нормальной книге XX века все герои не лучше, чем мы с вами, а иногда хуже. Толкиен вернул нам людей, о которых приятно читать, которым хочется подражать. А в большинстве остальных книг подражать некому и ни с кем не хотелось бы поменяться местами. И поэтому, с моей точки зрения, хорошее фэнтези — это никак не сказки. Это то, к чему мы стремимся. Ведь мы стремимся стать немножко лучше, чем мы есть. Вернее, раскрыть свой потенциал. И нормальная литература нам в этом помочь не может, потому что нормальная литература живет на том, что все ущербны, плохи, у всех мрак и похмелье. Фэнтези возвращает нам «нормальных нас».

ОГОНЕК: В 2005 году выходит ваш новый альбом: когда, как будет называться?

— Новый альбом был закончен 5 декабря. Выйдет он, вероятно, в начале февраля. Название его я должен держать в тайне. Я обещал. В нем звучат африканские инструменты. Это решение пришло благодаря естественному процессу развития. Африка — это страна, которая помогает нам вновь обрести свои эмоции, поэтому мы уверены, что небольшое вливание африканских эмоций никому не помешает. Сам в Африке я практически не был, это все еще впереди.

ОГОНЕК: Почему вы говорите, что Африка помогает нам вновь обрести свои эмоции?

— Объясняю: человек рождается в каждой культуре для того, чтобы обрести какие-то навыки. Умные люди говорят, что люди рождаются в Африке для того, чтобы обрести связь со своими глубинными эмоциями, базовыми эмоциями, для которых в человеческом языке даже нет названия. Поэтому наш альбом будет чем-то очень особенным. Такого мы еще никогда не делали.

ОГОНЕК: Там хотя бы слова, тексты есть?

— Да, несколько. (Смеется.) Иногда мы поем песни со словами. В наши времена — это редкость. Но я считаю, что это незаслуженно забытый жанр — «песня со словами».

ОГОНЕК: В альбоме «Сестра Хаос» есть песня «Брат Никотин». Для нового альбома была записана песня «Мама, я не могу больше пить», которая выставлена на сайте «Аквариума». Это что, борьба с пороками прошлого?

— Нет у нас пороков. Мы пытались найти хоть один порок в группе, но так и не смогли. А песня «Мама, я не могу больше пить» в новый альбом не войдет. Но там есть такие песни, как «Бессмертная сестра Хо», а есть — «Бессердечные братья Забодай». Там много чего есть.

ОГОНЕК: Зачем вы искали пороки в группе?

— Нам нужны были какие-то пороки, чтобы эффективнее проводить сценическую политику. Объясняю: люди приходят на концерт для чего? Глупцы и простаки считают, чтобы слушать музыку. Нет, это абсолютно не так. Люди приходят на концерт исключительно для того, чтобы посмотреть, как музыканты борются со своими пороками на сцене. Для этого мы и искали пороки в своей группе, но к своему стыду поняли, что у нас пороков практически нет. Мы настолько близки к ангелам, насколько это возможно.

Тур по Германии, который мы предприняли в декабре, стал первой ступенью к новой стадии «Аквариума», во время которой мы будем культивировать пороки. Иначе музыка грозит зайти в тупик. Эта новая стадия развития «Аквариума» началась вместе с новым альбомом. (Смеется.) На самом деле в последнее время все возвращается на круги своя. То, что происходит сейчас на русской так называемой эстраде — прямое возвращение к 1970-м. Все слушают сейчас 70-е. Вся политика, следуя моде, тоже возвращается к 70-м. То есть начинается грандиозный новый застой. И поэтому нам приходится действовать. Как мы были в 70-е альтернативой и оппозицией происходящему на большой эстраде, так и теперь нам приходится занимать это место.

Началось все с немецкого декабрьского тура. Мы приехали в Германию с серией «домашних концертов». На сцене, скажем, не было барабанов. Мы переносим «домашние концерты» в новую фазу. Теперь мы играем только их, даже если эти «домашние концерты» играются на Куликовом поле. «Аквариум» собирается сыграть концерт на Куликовом поле 5 марта. А к следующей зиме мы, может быть, подготовим Ледовое побоище. А летом собираемся сыграть концерт на месте Трафальгарской битвы (сражение парусного флота у Атлантического побережья Испании. — Ред.). Это будет первый плавучий концерт «Аквариума». (Смеется.)

ОГОНЕК: Что значит в вашем творчестве образ бесшабашного, не следующего общепринятым правилам растамана — это вы сами, вся ваша группа?

— Нет. Это идеальный образ растамана. Как Лев Толстой вывел в «Войне и мире» идеальную девушку Наташу Ростову, так же «Аквариум» выводит в своих песнях идеальный образ растамана. Наш растаман — это то же, что толстовская Наташа Ростова.

ОГОНЕК: Образец для подражания?

— Образец для обожания!

ОГОНЕК: В реальной жизни несуществующий?

— Почему же, любой специалист в области литературы вам скажет, что наташ ростовых у нас в России хоть пруд пруди. Ну если не пруд, то полпруда точно.

ОГОНЕК: И в моем поколении есть? По поводу моего поколения, молодежи до 30-ти: к нам приклеили ярлык «поколения 0» или «поколения никаких» — не боремся, не протестуем, не хиппуем, идеалов нет. Часть из нас — ваши поклонники, вы видите нас со сцены, общаетесь. Согласны ли с этим ярлыком?

— Вы — дети разночинцев. Вы строите светлое будущее. А сами разночинцы ваше величие понять не могут. Потому как они, разночинцы да передвижники, замкнуты в своем кругу, порочном кругу... Вы — поколение, которое за пределы этого круга вышло, поэтому вас и не понимают. А идеалов у вас быть не может, потому что все идеалы отцы пропили.

ОГОНЕК: Борясь за свободу и против системы на кухне?

— Да, надо сказать, что борьбу на кухне они положительно проиграли. Кухня как была, так и осталась.

ОГОНЕК: Постойте, как осталась? А как же завоеванные «демократия и свобода всего» — высказываний, передвижений? Свобода, которой мы вроде как достигли и о которой теперь трубят повсюду?

— Если бы свободу можно было купить или если бы свободу можно было отбить в неравном бою с властью, то получилось бы, что миллионы людей смогли бы насладиться не заслуженной ими свободой, за которую погибнут пять-десять человек, а все остальные получат ее на халяву. Но, к сожалению, со свободой так не выйдет. С ней совершенно другая история. Свободу каждый человек должен отбивать сам для себя.

ОГОНЕК: Вы отбили?

— Не знаю. Не могу взглянуть на себя со стороны.

 

Люди приходят на концерт для чего? Глупцы считают, чтобы слушать музыку. Нет, люди приходят, чтобы посмотреть, как музыканты борются со своими пороками на сцене



ОГОНЕК: А те, кто живет в России, в будущем отобьют?

— Как человек, интересующийся сегодняшним днем России, могу смело сказать, что будущее ее от меня скрыто. Потому что когда ты видишь, что происходит в стране сегодня, становится немного не до будущего... Но от распространения листовок и выдирания зубами чеки из гранаты вы сегодня можете воздержаться. В свое время это никому не помогло, кроме как партии большевиков быстро взять власть. Что ни к чему хорошему, как мы видели, не привело.

Но дело в том, Настя, что в интервью «Огоньку» нелепо делиться секретами подпольной работы, давать адреса явок и подпольных типографий. Тем более что нет ни тех, ни других. Они никому не нужны, как мы только что определили. Важно другое — то, что есть в музыке. Не только в нашей, а в любой хорошей музыке. Это «то» очень трудно описуемо словами. И поэтому «его» нельзя поймать, «его» нельзя схватить за шиворот, «его» нельзя продать, «его» нельзя использовать в неблагих целях. Вот, скажем, Иоганн Себастьян Бах, 2-й Бранденбургский концерт. За что Баха сажать в тюрьму — вроде там ничего плохого нет? Однако то, что содержится во 2-м Бранденбургском концерте, во второй части, например, значительно благотворнее действует на людей, чем любая подпольная работа.

ОГОНЕК: Как вы восприняли выборные события на Украине?

— Я прочитал где-то в интернете такое скользкое и достаточно едкое замечание: Украина показала, что они не совсем азиаты. Потому что азиаты заранее знают, что все уже предопределено, что их голоса будут подсчитаны так, как это кому-то нужно. И поэтому никто даже рыпаться не станет.

ОГОНЕК: А россияне — азиаты?

— Я думаю, что если у нас будут какие-нибудь выборы, то никто не будет особенно бороться за их результаты, потому что все заранее знают, что результат уже определен. И сколько бы народу ни ходило голосовать, в итоге окажется ровно столько и те «бюллетени», сколько уже заранее было подсчитано.

А по поводу Украины я был немного смущен тем, что в разгар так называемых событий на Украине мои попытки посмотреть по телевидению то, что там происходит, закончились тем, что по всем 12 каналам я увидел развлекательные программы. Узнать происходившее можно было только из интернета, посмотрев, что пишет Би-би-си или даже Lenta.ru. А вот по телевизору все мягко спускалось на тормозах. Я это воспринял как еще одну характерную черту современной жизни. И порадовался, потому что мои ощущения нашли подтверждение: у меня и раньше не было доверия к тому, что показывают по телевизору, и теперь у меня его нет. Даже когда по телевизору показывают новости 24 часа в сутки, у меня тоже складывается ощущение, что мне показывают далеко не все, а только то, что кто-то хочет, чтобы я видел. Поэтому лучше уж ничего не показывать.

Вообще я смотрю телевизор только в период стихийных бедствий. Я и газеты читаю только тогда, когда у меня есть утром свободные полчаса. За чашкой кофе в какой-нибудь гостинице, если там есть The Times или International Herald Tribune, я могу их почитать.

ОГОНЕК: Российские газеты не читаете?

— Моему самосознанию претит читать что-то, что специально исковеркано для моего потребления. А The Times доверяет весь мир. И они это знают. И чтобы не потерять своего лица, они держат определенную планку.

ОГОНЕК: Вам не так давно была вручена высокая государственная награда — орден «За заслуги перед Отечеством». У вас были мысли от него отказаться?

— Зачем же? Для меня этот орден очень приятен. Он симпатичный. И я считаю, что большого зла я своему Отечеству не приносил. Критикам такого рода орденов хотел бы задать достаточно ехидный вопрос: а из чьих рук они бы хотели принять орден? (Смеется.)

ОГОНЕК: Слава вас не раздражает? А поклонники, которые пристают, просят автографы?

— Тем, кого слава раздражает, предлагаю отказаться от нее: отрастить усы, сделать пластическую операцию. Я думаю, что люди, которые говорят, что их раздражает слава, кривят душой. Люди, которые не хотят быть никому известны, они и будут неизвестны. «Уставшие от славы», боюсь, обманывают. Они втайне очень хотят быть известными.

Но славе я обязан тем, например, что не могу пойти ни в один клуб, мне сложно ходить в театр, потому что, вместо того чтобы смотреть, что там происходит, мне приходится давать автографы. Это достаточно сковывает. Людям как-то хочется вступить со мной в контакт, а это немного ограничивает свободу передвижения. Но это не такая большая цена. Я вполне готов ее платить.

ОГОНЕК: Вы долго на сцене — ощущение рутины от того, что вы делаете, не появилось?

— Пока такого не было. Когда мы выходим на сцену, мне (надеюсь, что и у всех нас такое ощущение) выпадает возможность сделать лучшее из того, что я могу. А когда ты можешь сделать лучшее из того, что ты можешь делать в жизни, я не представляю себе, как это может надоесть или стать рутиной. Это же всегда вызов! Всегда приходится доказывать, что ты не баран!

Беседовала Анастасия СОРВАЧЕВА

Комментарии
Профиль пользователя