БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ: СВОБОДУ КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН ОТБИВАТЬ САМ ДЛЯ СЕБЯ

ОГОНЕК: А вы что, тоже забыли?

— Нет. Не забыл. Я просто тогда был в другом месте.

(Так, на грани шутки и серьезного, интервью и прошло.)

ОГОНЕК: Сейчас праздничная рождественская неделя идет. Для вас Рождество имеет какое-нибудь значение?

— В Рождество родился Господь наш, Иисус Христос!!! (Ударяет кулаком по столу и смеется.)

ОГОНЕК: Вы в чудеса и сказки верите: у вас на сайте www.aquarium.ru под рубрикой «Книжная полка» — большая подборка литературы в жанре фэнтези...

— Это мой подбор. В данном случае я выступаю как посол группы и поэтому имею наглость делиться тем, что мне нравится. А вы что, считаете это сказками?

ОГОНЕК: В частности, предложенного вами Льюиса с «Хрониками Нарнии» я считаю переложением Библии для детей...

— Да. Но если выбирать между двумя произведениями: одно, как говорят, написано Богом, другое, как говорят, написано Льюисом — какое бы вы выбрали? Какое из них легче читается? Вот вы Новый Завет читали? Наверняка, частями. Как начинается Евангелие от Матфея? Не помните. А как начинаются «Хроники Нарнии» все, кто читал, помнит — дети попадают в шкаф.

Еще вопрос: чем отличается произведение Джона Роналда Рейела Толкиена от большинства книг, вышедших и ставших популярными в XX веке? Говорите, там есть место чуду? Место чуду и в нашем мире есть, просто мы закрываем на это глаза. Попасть в созданный Толкиеном мир, если подумать, тоже не очень хочется. Чем он отличается от нашего мира, кроме того, что там идет чудовищная война и вот-вот все человечество будет втоптано просто в полное дерьмо... У нас такого пока еще нет. Наша действительность, с этой точки зрения, лучше.

Книга Толкиена отличается от большинства произведений XX века только одним: в ней есть герои, которым хочется открыть сердце. В этой книге есть люди, которые лучше, чем мы с вами. В то время как в нормальной книге XX века все герои не лучше, чем мы с вами, а иногда хуже. Толкиен вернул нам людей, о которых приятно читать, которым хочется подражать. А в большинстве остальных книг подражать некому и ни с кем не хотелось бы поменяться местами. И поэтому, с моей точки зрения, хорошее фэнтези — это никак не сказки. Это то, к чему мы стремимся. Ведь мы стремимся стать немножко лучше, чем мы есть. Вернее, раскрыть свой потенциал. И нормальная литература нам в этом помочь не может, потому что нормальная литература живет на том, что все ущербны, плохи, у всех мрак и похмелье. Фэнтези возвращает нам «нормальных нас».

ОГОНЕК: В 2005 году выходит ваш новый альбом: когда, как будет называться?

— Новый альбом был закончен 5 декабря. Выйдет он, вероятно, в начале февраля. Название его я должен держать в тайне. Я обещал. В нем звучат африканские инструменты. Это решение пришло благодаря естественному процессу развития. Африка — это страна, которая помогает нам вновь обрести свои эмоции, поэтому мы уверены, что небольшое вливание африканских эмоций никому не помешает. Сам в Африке я практически не был, это все еще впереди.

ОГОНЕК: Почему вы говорите, что Африка помогает нам вновь обрести свои эмоции?

— Объясняю: человек рождается в каждой культуре для того, чтобы обрести какие-то навыки. Умные люди говорят, что люди рождаются в Африке для того, чтобы обрести связь со своими глубинными эмоциями, базовыми эмоциями, для которых в человеческом языке даже нет названия. Поэтому наш альбом будет чем-то очень особенным. Такого мы еще никогда не делали.

ОГОНЕК: Там хотя бы слова, тексты есть?

— Да, несколько. (Смеется.) Иногда мы поем песни со словами. В наши времена — это редкость. Но я считаю, что это незаслуженно забытый жанр — «песня со словами».

ОГОНЕК: В альбоме «Сестра Хаос» есть песня «Брат Никотин». Для нового альбома была записана песня «Мама, я не могу больше пить», которая выставлена на сайте «Аквариума». Это что, борьба с пороками прошлого?

— Нет у нас пороков. Мы пытались найти хоть один порок в группе, но так и не смогли. А песня «Мама, я не могу больше пить» в новый альбом не войдет. Но там есть такие песни, как «Бессмертная сестра Хо», а есть — «Бессердечные братья Забодай». Там много чего есть.

ОГОНЕК: Зачем вы искали пороки в группе?

— Нам нужны были какие-то пороки, чтобы эффективнее проводить сценическую политику. Объясняю: люди приходят на концерт для чего? Глупцы и простаки считают, чтобы слушать музыку. Нет, это абсолютно не так. Люди приходят на концерт исключительно для того, чтобы посмотреть, как музыканты борются со своими пороками на сцене. Для этого мы и искали пороки в своей группе, но к своему стыду поняли, что у нас пороков практически нет. Мы настолько близки к ангелам, насколько это возможно.

Тур по Германии, который мы предприняли в декабре, стал первой ступенью к новой стадии «Аквариума», во время которой мы будем культивировать пороки. Иначе музыка грозит зайти в тупик. Эта новая стадия развития «Аквариума» началась вместе с новым альбомом. (Смеется.) На самом деле в последнее время все возвращается на круги своя. То, что происходит сейчас на русской так называемой эстраде — прямое возвращение к 1970-м. Все слушают сейчас 70-е. Вся политика, следуя моде, тоже возвращается к 70-м. То есть начинается грандиозный новый застой. И поэтому нам приходится действовать. Как мы были в 70-е альтернативой и оппозицией происходящему на большой эстраде, так и теперь нам приходится занимать это место.

Началось все с немецкого декабрьского тура. Мы приехали в Германию с серией «домашних концертов». На сцене, скажем, не было барабанов. Мы переносим «домашние концерты» в новую фазу. Теперь мы играем только их, даже если эти «домашние концерты» играются на Куликовом поле. «Аквариум» собирается сыграть концерт на Куликовом поле 5 марта. А к следующей зиме мы, может быть, подготовим Ледовое побоище. А летом собираемся сыграть концерт на месте Трафальгарской битвы (сражение парусного флота у Атлантического побережья Испании. — Ред.). Это будет первый плавучий концерт «Аквариума». (Смеется.)

ОГОНЕК: Что значит в вашем творчестве образ бесшабашного, не следующего общепринятым правилам растамана — это вы сами, вся ваша группа?

— Нет. Это идеальный образ растамана. Как Лев Толстой вывел в «Войне и мире» идеальную девушку Наташу Ростову, так же «Аквариум» выводит в своих песнях идеальный образ растамана. Наш растаман — это то же, что толстовская Наташа Ростова.

ОГОНЕК: Образец для подражания?

— Образец для обожания!

ОГОНЕК: В реальной жизни несуществующий?

— Почему же, любой специалист в области литературы вам скажет, что наташ ростовых у нас в России хоть пруд пруди. Ну если не пруд, то полпруда точно.

ОГОНЕК: И в моем поколении есть? По поводу моего поколения, молодежи до 30-ти: к нам приклеили ярлык «поколения 0» или «поколения никаких» — не боремся, не протестуем, не хиппуем, идеалов нет. Часть из нас — ваши поклонники, вы видите нас со сцены, общаетесь. Согласны ли с этим ярлыком?

— Вы — дети разночинцев. Вы строите светлое будущее. А сами разночинцы ваше величие понять не могут. Потому как они, разночинцы да передвижники, замкнуты в своем кругу, порочном кругу... Вы — поколение, которое за пределы этого круга вышло, поэтому вас и не понимают. А идеалов у вас быть не может, потому что все идеалы отцы пропили.

ОГОНЕК: Борясь за свободу и против системы на кухне?

— Да, надо сказать, что борьбу на кухне они положительно проиграли. Кухня как была, так и осталась.

ОГОНЕК: Постойте, как осталась? А как же завоеванные «демократия и свобода всего» — высказываний, передвижений? Свобода, которой мы вроде как достигли и о которой теперь трубят повсюду?

— Если бы свободу можно было купить или если бы свободу можно было отбить в неравном бою с властью, то получилось бы, что миллионы людей смогли бы насладиться не заслуженной ими свободой, за которую погибнут пять-десять человек, а все остальные получат ее на халяву. Но, к сожалению, со свободой так не выйдет. С ней совершенно другая история. Свободу каждый человек должен отбивать сам для себя.

ОГОНЕК: Вы отбили?

— Не знаю. Не могу взглянуть на себя со стороны.