«ЛУЧШЕ УЙДИТЕ САМИ!»

Самый тяжелый день в карьере Александра Дзасохова закончился согласием уйти в отставку. Правда, в отставку отправлено только правительство Северной Осетии

«ЛУЧШЕ УЙДИТЕ САМИ!»

Первый после бесланских событий митинг во Владикавказе состоялся во вторник, 7 сентября, у кинотеатра «Октябрь». Он проходил вполне мирно до тех пор, пока им управляли коммунисты. Все и продолжалось бы по такому счастливому для властей сценарию, если бы не молодой человек в синем спортивном костюме. Поднявшись к выступающим, он вырвал у кого-то из рук микрофон и заговорил:

— Братья! Если мы сейчас пойдем туда (он указал рукой на стоящий в 100 метрах от митингующих Дом правительства), кто нас остановит? Я вас спрашиваю, если я пойду сейчас туда, кто меня остановит? Меня!

— Никто!

— Так чего мы ждем? — спросил он у толпы и решительно спустился вниз. Мне показалось, что он действительно пойдет штурмовать Дом правительства. Но он остался стоять в толпе как ни в чем не бывало. Его, как потом выяснилось, звали Заур Тигиев. Примеру стали следовать и другие молодые. Им тоже, как выяснилось, было что сказать.

— Мы этих чертей выгоним оттуда! — кричал мужчина с бородой лет 35 и тоже указывал в сторону Дома правительства. — Выгоним этих чертей! Вот детей похороним и выгоним! — сказав это, он громко расплакался.

К нему стали подходить люди, успокаивали. Митинг окончательно разбился на отдельные кучки. В одной из них солировал Тигиев. Его идея постепенного вытеснения из Осетии ингушей, евреев и армян с последующим выходом из состава Российской Федерации настолько заинтересовала журналистов одного из центральных каналов, что они взяли у Тигиева довольно обстоятельное интервью. Вечером того же дня Тигиева арестовали.

На следующий день, в среду, люди опять собрались на площади Свободы. Поначалу снова коммунисты. И темы выходили вполне безобидные: о том, например, что Бога нет и что компартии Зюганова и Анпилова — это всего лишь «громоотвод антинародного режима», поэтому голосовать за них ни в коем случае нельзя. Но несколько молодых людей быстро сбросили коммунистов с пьедестала, одно из двух красных знамен даже переломили о колено. Кто-то предложил перейти от кинотеатра «Октябрь» непосредственно к Дому правительства и требовать Дзасохова на разговор. На третьем этаже правительственного здания три балкона — как раз, видимо, для таких случаев.

Сначала на переговоры к Дзасохову отправились 10 человек и общались с ним больше часа. Уставшие от ожидания люди несколько раз пытались прорвать оцепление, выставленное у главного входа, кто-то горстями бросал в здание Дома правительства мелочь. Несколько раз в окнах из-за занавесок показывались люди, они смотрели на толпу и почему-то улыбались. Эти улыбки злили митингующих, они вновь и вновь пытались продавить оцепление. С разных сторон полетели пластиковые бутылки с водой. Наконец на балкон вышел один из переговорщиков и, держась рукой за сердце, попросил тишины.

— Заур Тигиев уже на свободе, это они выполнили. Дзасохов отправляет правительство в отставку. Еще сказал, что сейчас выйдет сюда и выступит, подождите чуть-чуть.

— Что значит «правительство»? Пускай сам уходит в отставку! — заорал кто-то, и толпа тоже принялась кричать.

Человек на балконе ожидал, конечно, совсем другого эффекта от своих слов.

— Слушайте, — сказал он, — у меня ранение в сердце, я был в Беслане, мне тяжело говорить, когда вы шумите. На нас же смотрит весь мир, ведите себя прилично.

Люди вновь зашумели:

— А нам нечего стесняться!

Человек с раненым сердцем ушел. Минут десять никто на балкон не выходил. А затем как прорвало: 10 делегатов поочередно и группами появлялись на публике, говорили, что если кто-то думает, что они — делегаты — что-то делают неправильно, то пускай поднимается сюда и договаривается с Александром Сергеевичем сам. Они так и говорили: «с Александром Сергеевичем». Между тем в одном из делегатов я узнал бородача, обещавшего днем раньше «выгнать этих чертей». Общение с властью, таким образом, облагораживает человека.

На другом делегате была черная шляпа. Он был средних лет. Между тем традицию носить шляпу в сравнительно молодом возрасте имеют чеченцы и ингуши, больше никто. Ну, может, еще Михаил Боярский. Эта шляпа стала вдруг раздражать толпу, люди кричали, чтобы он ее снял. Человек не понимал, видимо, чего от него хотят, и разводил руками. Тогда стоявший рядом рыжеволосый парень в спортивном костюме снял у него с головы эту шляпу и на манер летающей тарелки бросил ее с балкона.

— Он осетин, вы чего, — сказал рыжеволосый.

Тот, с кого сняли шляпу, догадавшись наконец, что происходит, обратился к митингующим с такой длинной речью на осетинском языке, что никаких сомнений в его национальной принадлежности не осталось. Зря только шляпу выбросили.

Тем временем к Дому правительства подъехала грузовая машина с надписью «Связь» на кузове. Внутри кузова были установлены два динамика. Спустя несколько минут в черной майке и темно-сером пиджаке на балкон вышел и сам президент. Он с ходу сообщил, что правительство республики в ближайшие дни будет отправлено в отставку.

— Все правительство? — спросили у него.

— Все, если, конечно, вы не попросите меня кого-то оставить, — ответил Дзасохов.

Но люди стали требовать и его отставки.

— Я об этом тоже думаю, — ответил Дзасохов. — Нужно только решить сейчас некоторые вопросы.

— Не повторяйте судьбу Кабалоева, — кричали ему. — Уйдите сами!

Билар Кабалоев был руководителем Северо-Осетинской АССР до 1981 года. В том году из-за осетино-ингушских волнений осетины точно так же пришли к зданию Дома правительства, требуя выселения ингушей. Военные по митингующим открыли огонь, погибли люди. Осетина Кабалоева тогда с должности сняли, назначив вместо него русского Одинцова.

— Я услышал тут реплику по поводу Кабалоева и 1981 года, — сказал Дзасохов. — Так это вы должны заботиться о том, чтобы те события не повторились. Потому что если они повторятся, вами никогда не будет править осетин. Запомните. Спросите у тех, кто постарше, что было в республике после 81-го года.

Дзасохов имел в виду, очевидно, что за время правления Одинцова в Осетии были созданы наиболее благоприятные условия для заселения и проживания ингушей. После 1992 года, когда осетино-ингушский конфликт миновал свою самую активную фазу, никто из официальных лиц не высказывался столь радикально по этой проблеме.

— Осетия хочет жить без ингушей! — кричали митингующие.

— Спросите у любого в Пригородном районе (месте наиболее компактного проживания ингушей. — Ред.), сколько ингушей туда заехало при мне, а сколько — при предыдущей власти, — неожиданно ответил Дзасохов.

— Мы из Пригородного, — закричал кто-то. — После 98-го они туда хлынули! (в январе 1998-го Дзасохов был избран президентом. — Ред.).

Несколько раз его спрашивали о том, почему он не зашел к заложникам.

— Вы мне все равно не поверите, но я вас прошу, создайте комиссию, спросите у всех, кто работал тогда рядом со мной. Я уже в 10 утра 1 сентября был готов зайти в школу.

— А почему не зашел?

— Нельзя было заходить. Вы поймите, там же были бандиты, они могли взорвать школу в любой момент.

Толпа ругалась.

— Здесь говорили, что меня нужно отдать под суд. Что ж, судите, я готов! — сказал Дзасохов. Он развернулся и вошел в здание. Спустя десять минут площадь опустела.

P.S. На следующий вечер правительство было отправлено в отставку. А президент Дзасохов пока не решился.

Чермен ДЗГОЕВ
Владикавказ

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...