КРЫША ЕДЕТ НЕСПЕША, ТИХО ШИФЕРОМ ШУРША…

КРЫША ЕДЕТ НЕСПЕША, ТИХО ШИФЕРОМ ШУРША...

А знаете, с чего это началось? Это началось с крика Серафимы Алимовны, ведущего конструктора нашей группы: «Заткнись, идиот! Лучше за тестом в буфет сбегай, пока не разобрали!» И Андрей побежал... Это было самое начало 80-х. Я вспоминаю этот крик, как полный конец и разгром отечественной архитектуры. В каждой группе расчетчиков болтался такой разгромленный, вернее, опущенный. В союзных республиках на «развитие национальной архитектуры» предусматривались дополнительно 4% от общей сметной стоимости объекта. В курортных городах, в Питере, Москве и городах-миллионерах Российской Федерации архитекторам выделялись премии, проводились карманные конкурсы, но в наших глухих военно-промышленных местах архитекторы блистали мало. Мы гнали дешевую типовуху, нам было некогда. После сдачи чертежей их возвращали назад, испещренные пометками электриков, сетевиков. Нам надо было быстро откорректировать кипу уже сданных чертежей, а наш Андрей ломал руки... Вся его «архитектурная концепция решения внутреннего пространства» летела птицей чайкой после «выполнения посреди помещения» канализационного стояка и подвешивания к потолку вытяжной трубы. Дальше лежало непаханое поле нашей конструктивной работы, где архитекторы только мешались под ногами. ...Обычно архитекторы в наших группах спивались и... уходили от одной проектировщицы к другой. Творческие натуры, они совершенно не знали, куда себя девать. Бегали для расчетчиков за сигаретами, держали очереди за обувью, колбасой... Они подтачивали карандаши, прочищали рейсфедеры... А все посмеивались над ними. И в колхозы на сенокос и картошку первыми отправляли всех архитекторов. Но чтобы архитекторы не чувствовали себя одиноко, не замыкались в себе, им всегда выделялись помещение для «творческого союза», мастерские, где они рисовали голых девушек. Они обычно выдавали денежку для встреч Нового года и выбивали автобус для пьяной поездки по грибы. Да, все началось именно с этого. И, вспоминая те времена, я думаю, вот эти позорные 4% на развитие «национальной архитектуры» и сыграли основную роль в сегодняшнем положении дел с проектированием. Нельзя было искусственно создавать «расцвет архитектуры» в союзных республиках, а у себя гнать на потоке дешевые коробки. Нельзя было доводить архитекторов до состояния люмпенов. А потом, не мудрствуя лукаво, на западный манер все авторские права на проект закрепили за одними архитекторами. И началось... К сожалению, никто не становится лучше от внезапно приваливших денег, которыми надо делиться в невыгодной пропорции с расчетчиками, еще недавно зло издевавшимися над каждым неосторожным архитектурным словом о «конструктиве»... Просидев три года без зарплаты, из проектирования навсегда ушли самые крепкие головы. По частным лавочкам архитекторы растаскивали государственные проектные институты. Большим спросом пользовались наши каталоги и типовики. Крошечная деталь не дала нам всем мирно сдохнуть — эти типовики не содержали расчетов. А привязка даже типового сооружения требует индивидуальных расчетов. Это очень не нравилось архитекторам, но деваться от нас, расчетчиков, им было некуда. Нет, лучше от внезапно свалившихся гонораров они не становились. Этические комиссии в их «творческих союзах» работали бесперебойно. Они воровали друг у друга проекты, нарушали авторские права, переманивали заказчиков, обманывали их, помогая другим захватывать площадку строительства... Интрижки, скандалы, жлобство... О проектировщиках все забыли. Это что! У нас появились архитекторы, на рабочих столах которых теперь лежали не карандаши и бумага, а справочники по законодательству, они непрерывно судились с заказчиками. «А что я буду с этого иметь?» — фраза, ставшая столь же крылатой среди архитекторов, как и фраза: «Я так вижу!» Качество проектов упало настолько, что и подрядчики-строители взвыли. С каждого из них в свое время в институте требовали гораздо более проработанные курсовые проекты. И это было вполне объяснимо, поскольку, погнавшись за дешевизной, архитекторы теперь нанимали за копейки уже и студентов, причем не только вузов, но и техникумов. Некоторые архитекторы, полностью разучившись работать еще при старой системе, когда они сидели на шее у группы расчетчиков и травили анекдоты, тут же заняли все места в государственной экспертизе, в органах государственного архитектурно-строительного контроля... Беспредел. Строительный контроль качества работ осуществлять было уже некому. Ковыряясь в зубах, один из архитекторов, ставший внезапно крупным теоретиком проектного дела, объяснял мне, что постоянных проектировщиков ему держать незачем. Он каждый раз будет собирать необходимую группу, лично отслеживая качество проектирования. И однажды я поняла, что и сама больше не могу уже собирать в группу своих «летунов» по базарам и толчкам. Что у меня больше нет сил.

— Ира, я бы пошла, мне нравится с тобой работать, — сказала мне баба в пуховике неопределенного возраста, перебиравшая обмороженными пальцами гнилые яблоки. — Но я два года на морозе у чучмеков продавала бананы. Я все мозги проморозила! — сказала мне бывшая красавица и умница, руководитель группы водоснабжения и канализации.

Но даже в кошмарном сне мы тогда и представить не могли, что наступит такой День всех влюбленных, когда архитекторы станут гордо писать нам вот такие сообщения в траурных рамочках:

«Уважаемые дамы и господа, родственники погибших!
Примите наши искренние соболезнования в связи с трагическими событиями, произошедшими в аквапарке на Голубинской улице вечером 14 февраля 2004 года. Масштаб трагедии огромен, и мы делаем все от нас зависящее для помощи в ликвидации ее последствий и установления ее истинной причины.

Компания «Сергей Киселев и Партнеры» является генеральным проектировщиком здания аквапарка. Проект железобетонного купола был выполнен высококвалифицированными специалистами, работающими в другой компании, нанятой напрямую генеральным подрядчиком. Несмотря на то, что наша компания юридически не имеет никакого отношения к проектированию и надзору за строительством рухнувшего купола, мы не снимаем с себя моральной ответственности за отношение к случившемуся.Мы понимаем, что неточности в информации и некомпетентные заявления о трагедии в Ясеневе, появляющиеся в СМИ, связаны с отсутствием достоверной технической и юридической информации о проекте и его участниках, в которой отчасти виноваты мы сами. Тем не менее мы обращаемся к средствам массовой информации с просьбой не делать никаких окончательных выводов о причинах произошедшего до завершения работы независимой экспертизы. Мы будем готовы выступить с официальным заявлением в прессе, как только сочтем это возможным». Разве это не беспредел, когда генеральный проектировщик отвечает за качество проекта лишь в разрезе «моральной ответственности»? Но по порядку. Виновниками трагедии в Ясеневе является порочная смычка: «чиновники — архитекторы — иностранцы». Сейчас мне придется процитировать свою декабрьскую статью. Написано ДО событий в аквапарке:«Так вот сложнее всего получить лицензии на строительство было тем строительным предприятиям, которым более всего задолжал бюджет. В 2000 году со многими из них наконец-то расплачивались за... первый квартал 1994 года без всяких коэффициентов сверхбазисной стоимости, один к одному. В то же время только в 1994 г. получают лицензии свыше шестидесяти зарубежных строительных компаний. Мы с завистью последних лохов смотрели на цветные сеточки, которые они натягивали над фасадами, прикрывая роскошные строительные леса. У нас не было денег на сапоги и рукавицы, а они вышли сытые, в комбинезончиках, с неизношенной новенькой техникой, приобретенной накануне, поскольку им платили все и сразу по договорным ценам, а не как нам по социалистическим сметам. Нас, знавших наши грунтовые и климатические условия гораздо лучше, ни о чем не спрашивали, мы были не нужны. Ведь мы лохи! Полюбопытствуйте, что натворили австрийцы в Санкт-Петербурге! Они полезли нагло, плюнув на наш отечественный лоховский опыт работы в сложных моренных напластованиях, в город, где каждый дом — памятник архитектуры. Это ведь всегда интересно, как у нелохов рушились огромные дома, а наши вездесущие журналисты об этом предпочитали замалчивать. Зато как они демократично наседали на западных коллег, которые посмели напечатать разоблачения о реконструкции Кремля. Ага, а то не нашими, лоховскими, руками все это делалось, а то мы не знаем суммы откатов, которые цинично сообщали прямо в глаза беспомощным лохам зарубежные умники! Когда не платят зарплату учителям, а на их зарплату восстанавливают храмы — это еще циничнее, чем разрушить храм, выстроенный на народные пожертвования. Но до полнейшего бесстыдства дошли при иностранцах чиновные «прачки», пустившие на наш рынок «строителей», не умеющих ни считать, ни строить. Они только деньги умели считать. В процентах от отката. С суровой отповедью ко всем строителям и расчетчикам выступил профессор МАРХИ (то бишь архитектор). Понимаете, мы переживаем случившуюся трагедию как закономерный итог последних лет, как пик национального позора... Я думала, что профессор архитектуры покается. Где там! Он предупредил, что никаких ошибок в проектировании быть не может, чтобы мы не надеялись. Ошибки найдутся в фундаментах, монтаже конструкций, эксплуатации сооружения и... отделке. А в проекте ошибки не будет! А заключение об аварии они вызывают делать снова иностранцев — из Канады. С иностранцами поближе, видно, не сторговались. Давайте по пунктам.

Деньги

В роли «заказчика» выступило ЗАО «Европейские технологии и сервис». Оказывается, эта фирма долго искала подрядную организацию за рубежом, но согласились лишь турки. Как мило! А на что именно они согласились?

Иностранцы

Турецкие строители у себя широко используют монолитный бетон. Но, как многие уже заметили, мы с вами живем пока не в Турции. Так вот в наших условиях работать с монолитом они так и не научились. Проколы их широко известны. Они не умеют хорошо вибрировать тонкостенные литые конструкции. Нанимают турки малоквалифицированную рабочую силу, экономя каждую копейку на оплате труда. В последнее время горячо полюбили деревенских молдаван, таджиков...

Фундаменты