Куда идет семья? Мнения в ответах на этот вопрос расходятся
Ада Баскина, журналист и социолог, работала в США одиннадцать лет. Ее книгу «Повседневная жизнь американской семьи» выпускает издательство «Молодая гвардия».
ИСТОРИЯ ВОПРОСА
В середине 60-х на Запад вместе с сексуальной революцией пришло движение хиппи. Свободная любовь, необременительные связи, частая смена партнеров. Семьи-коммуны — где чьи дети не всегда и разберешь. А сильные глубокие привязанности — это отживший век, оставим их глупым отцам.
Принято считать, что конец этой вольницы пришел вместе со СПИДом — угрозой для неразборчивых связей. Не знаю, как в Европе, а в Америке было так. Начало конца идеологии хиппи положила маленькая книжка Эрика Сигала «История любви». Незамысловатая, очень светлая повесть о двух студентах, которые, вступая в свой легкий, ни к чему не обязывающий союз — так он виделся им вначале, — вдруг обнаруживают, что они чрезвычайно дороги друг другу. И что это-то и есть настоящая любовь, а вовсе не то, что имели в виду «дети любви» хиппи, и не то, что на жаргоне называется «заниматься любовью». Повесть по своим художественным достоинствам никак не тянула на выдающееся явление литературы. Но книга в мало читающей Америке вдруг вызвала бурный интерес, стала бестселлером. Стареющие хиппи и их подрастающие дети вдруг задали себе простой вопрос: а может, все-таки нормальная семья лучше? Вот и Арнольд Шварценеггер, выступавший в молодости за групповой секс, сегодня известен, как образцовый супруг и отец.
По данным бюро переписи населения США, 49 процентов отцов заявили, что ухаживают за детьми наравне с женами. Это в два раза больше, чем в 1985 году.
Ученые говорят: все сегодняшние тенденции в области семейных отношений показывают один вектор — семья разрушается, распадается. Гибнет. Да вы и сами это можете наблюдать. Посмотрите вокруг. Число разводов растет. Все больше неполных семей без отцов, а то и без матерей. Детей в семьях становится все меньше. На Западе еще хуже. Гомосексуальные пары растут как грибы, и в Скандинавии брак между ними уже давно разрешен. В Штатах теперь приняты сплит-спозес (разъединенные супруги), когда муж и жена далеко живут друг от друга.
Но, может быть, это отдельные случаи, может, все-таки не глобальные явления? Посмотрим на цифры. А. Госпорьян, завкафедрой прогнозирования и моделирования МГУ, с тревогой сообщает: в 1994 году в России было два с половиной миллиона семей, в 2010-м их будет меньше двух миллионов. Родителей с тремя и более детьми у нас всего около 9%, зато однодетных — 54%. Что же касается матерей-одиночек, то в ближайшие шесть-семь лет их станет больше аж на 20%. Думаете, это только у нас? В половине американских семей (51%) вообще нет детей до 18 лет — ни малышей, ни подростков. Сорок лет назад американка рожала в среднем 3,6 ребенка, сейчас — только 2. К тому же она не больно-то стремится к браку: еще в 1984 году к 35 годам оставались не замужем только 6% американок, сегодня таких 20%. В три раза больше. Словом, количество семей неуклонно сокращается и кажется, что стремится к нулю.
Ну а что же будет потом, когда брак отпадет как ненужный институт?
ТЕНДЕНЦИИ ТЕНДЕНЦИЯМ РОЗНЬ
Вернемся еще раз к «ужасной» цифре — в России распадается каждый шестой брак. Это, между прочим, всего 17%.
В Америке тоже любят пугать обывателя, то и дело читаешь: расторгается половина браков. А что на деле? На тысячу населения приходится 4,3 развода, меньше, чем 20 лет назад (тогда было 5,3). Вот вам и тенденция. А что же делается, например, в Скандинавии? Ведь о тамошней свободе отношений уже просто легенды ходят (только в прошлом году правительства Швеции и Норвегии добились от Испании, Франции и Португалии разрешения регистрировать в их посольствах однополые браки гражданам этих стран), а там разводов... в два раза меньше, чем в Америке.
Еще одна тенденция — женщины все позднее выходят замуж, не хотят иметь много детей. Да, это так, но насколько это угрожает семье? «В будущем, может быть, около десяти процентов женщин вообще не захотят вступать в брак. Ожидается небольшое уменьшение числа семей». Это пишет известный американский экономист и социолог профессор Дуглас Бешаров, его книга «Семья Америки: тенденции, гипотезы, выбор» в этом году выходит в свет.
Десять процентов (и к тому же «может быть») и «небольшое уменьшение», согласитесь, никак не сигналят о тотальном крахе семьи. Но ведь вот же отчетливо видна другая тенденция в Америке: раздельное проживание мужей и жен. Разве это не значит, что семья им больше не нужна? Нет, не значит. Супругов вынуждает к этому высокая конкуренция на рынке труда: часто обоим, квалифицированным профессионалам, не находится работы в одном и том же месте.
И тогда один из них уезжает туда, где эта работа есть. Явление это новое: в старые времена жена бы просто последовала за мужем, сегодня она тоже хочет делать карьеру.
У меня в Америке есть несколько знакомых пар, живущих порознь. Но я не знаю ни одной, которой бы это нравилось. Известный социолог Арлин Дэниэлс рассказывала мне, как она и помыслить не могла, что расстанется с молодым мужем-врачом. Но в их родном Сан-Франциско для нее не нашлось подходящей вакансии, а в Чикаго предложили престижную позицию в престижном Северо-Западном университете. Муж было рванул за ней, но тут ему предложили солидное повышение — заведовать отделением. Многожды потом они решали переехать в один и тот же город, но каждый раз соображения карьеры — его, президента крупного госпиталя, и ее, заведующей кафедрой, руководителя целой научной школы, — разводили на далекие расстояния. Так продолжалось двадцать лет! При каждом удобном случае — в командировках, на праздники, на каникулы — они не упускали возможности встретиться. С тоской ожидали этих благословенных дней. Успели даже воспитать дочь, она жила то с папой, то с мамой. И всегда подчеркнуто значительно говорили о себе: «Наша семья».
И, наконец, гомосексуалисты. Я плохо знаю Европу, но в Америке это явление и в самом деле приобретает, на мой взгляд, слишком большое влияние на молодежь. Однако происходит это, как мне кажется, не естественным путем, а с помощью целенаправленной мощной пропаганды самих гомосексуалов. Именно эта пропаганда долгое время уверяла общество, что сексменьшинства составляют более десяти процентов населения страны. Пока в 1993 году социологи Университета Чикаго в результате представительного исследования не установили более верную цифру — 1,5 — 2%. Впрочем, это уже тема для другой статьи. Здесь только замечу, что главное,
за что борются геи и лесбиянки, — это возможность официально регистрировать однополый брак. Зачем им это? Ну живут себе и живут. В Америке такие союзы больше никого не удивляют и не возмущают, и даже легкая ирония по этому поводу считается неполиткорректной. Нет, им нужно легальное признание. Чего? А вот как раз того, что в обществе является высочайшей ценностью. И это еще один ответ тем современным пророкам, которые вещают о неизбежном конце семьи.
БАРНИ ГОВОРИТ...
Впрочем, не будем так уж строги к футурологам. Вряд ли стоит спорить с тем, что в современной семье происходят изменения. И, наверное, кто-то в будущем действительно захочет жить одиноким или в союзе с человеком своего пола, без детей или отдельно от семьи, в парном браке, браке-коммуне или вообще без оного, предпочитая свободный выбор партнеров. Однако, как пишет известный американский футуролог Элвин Тофлер: «Все это отнюдь не означает полного исчезновения классической семьи». Более того, в жизнь сегодня все чаще возвращается классический образ семейного очага, защиты от житейских бурь. Это место, где человек может укрыться от конкуренции, стрессов, сложных отношений с партнерами, начальством, подчиненными. Это тот ареал, где ему безопасно, ничто не угрожает. Та аура, где он чувствует себя комфортно. (Разумеется, речь идет о лучших образцах, а я их встречала немало.)
И сегодня мы видим, как в той же Америке созревают процессы не только не разрушающие, но, наоборот, укрепляющие традиционные семейные отношения.
Зайдите в комнату любого чиновника, в офис президента компании, в кабину водителя автобуса, в кабинет профессора. Первое, что вы увидите, — семейные фотографии. Посмотрите опросы о рейтинге ценностей: на первом месте неизменно оказывается семья. Самая популярная детская передача «Барни говорит» — огромная кукла-динозавр встречается с живыми ребятами — часть своего шоу обязательно посвящает дому. Передача заканчивается песенкой «Я люблю тебя, ты любишь меня — мы счастливая семья». Малышам с их нежного возраста настойчиво внушается: самая большая ценность — хорошая семья. А, кстати, что это такое? Однажды одна из гостей шоу пятилетняя Кэти грустно говорит: «Барни, а у меня семьи нет». — «С кем же ты живешь, Кэти?» — спрашивает ведущий. «С мамой и бабушкой». — «Но они ведь тебя любят? И ты любишь их?» — «О, да! Мы очень любим друг друга». — «Ну, значит, у тебя прекрасная семья».
Так проявляет себя еще одна тенденция, о которой пишут все серьезные исследователи: «В современной семье становится все более важной психологическая функция: дружеское общение, теплота, поддержка» (Э. Тофлер); «Все больше требования к атмосфере семьи, где все делят горести и радости друг с другом»
(М. Хаттер, автор книги «Меняющаяся семья»). Словом, первостепенное значение приобретает эмоциональная сторона семейной жизни. Правда, в Америке, где если уж какое веяние придет, то так и будет двигаться без тормозов. Так и с культом понятия «любовь» американцы предела не знают. Иностранцев удивляет эта непомерная сентиментальность: криптограммы-сердечки на открытках, воздушных шарах, кружках, тапочках — всюду, где только можно выразить нежную привязанность к ребенку, маме, папе, бабушке, сестре. На баскетбольном матче школьников я видела, как чья-то мамаша со всей страстью болельщика кричала: «Бей, бей, Гарри, я люблю тебя!»
В Нью-Йорке на конференции математиков ее участники вежливо, но сурово критиковали своего молодого коллегу. Он растерянно посмотрел в зрительный зал, встретился глазами с женой, тоже математиком, и та вдруг громко в тишине произнесла: «Держись, мальчик, я тебя люблю».
Впрочем, я бы покривила душой, если б заявила, что романтическая любовь знакома любому американцу и что только на ней зиждется семья. Ведь всего полвека назад замечательный детский доктор и психолог Бенджамин Спок с тревогой говорил о чересчур прагматичном и рациональном американском обществе, где даже при воспитании детей родители руководствуются больше инструкциями и рекомендациями экспертов, чем живым чувством. Я думаю, что книги Спока оказали большое влияние на его соотечественников (как, впрочем, и на читателей в других странах, включая Россию) именно потому, что они совпали с потребностью общества в более глубоких и более тонких отношениях. С необходимостью лучше понимать и чувствовать своего ребенка и друг друга.
ПАПА ДОМА
И, наконец, еще об одной тенденции. Она настолько нова, настолько не имеет аналогов в истории, что ее трудно принять. Особенно у нас, в России. В Швеции это уже почти стало нормой: мужья работающих жен поровну делят с ними домашнюю работу, остаются дома на время болезни ребенка, берут вместо матери (если ей так удобно) отпуск. (Знаю, что и у нас есть такие законы, только не вижу, чтобы мужчины пользовались ими в массовом порядке.)
А вот как обстоят дела в Америке. По данным Бюро переписи населения США, 49 процентов отцов заявили, что ухаживают за детьми наравне с женами. Это в два раза больше, чем в 1985 году. Я тоже знаю несколько таких семей в Америке, но лучше приведу не свои наблюдения, а пример из книги известного социолога Лесли Мэнна «Отец в американской семье». Герои книги Эдди и Джули Барсотт делят все домашние дела поровну. Вернее, как раз не делят их — кто свободен, тот и готовит, стирает, убирает. Но с детьми старается больше проводить времени Эдди. Он слушает с ними музыку, он придумывает для них игры и старается, чтобы в доме всегда было весело. Иногда он признается, что очень устает. Но тогда он вспоминает о том, что мы назвали бы «наградой», а американцы называют «компенсацией». «Иногда кто-то из детей подходит ко мне и целует. Просто так. Вот это и есть моя компенсация».
Вот, пожалуй, и все. Ах да, еще одна небольшая информация. Недавно на конференции МАПО, организации, обсуждающей международные проблемы здравоохранения, образования и другие, профессор из Финляндии Б. Линдстрим прочитал собравшимся письмо, которое прислал в газету 11-летний норвежский мальчик. Вы про Норвегию помните? Это наряду со Швецией, так сказать, форпост либеральных тенденций и свободных отношений между полами. Так вот этот юный скандинав, по словам доктора
Б. Линдстрима, написал следующее: «Я считаю, что главное в жизни человека — это семья. И многие мои друзья думают точно так же».
Ада БАСКИНА