КОГДА СВЕЧКА ГОРИТ С ДВУХ СТОРОН

Об актерских доходах, сериалах, пиратах и прочем...

Николай КАРАЧЕНЦОВ

КОГДА СВЕЧКА ГОРИТ С ДВУХ СТОРОН

— Ален Делон выпускает одеколон. Но ведь не потому он полез в бизнес, что ему жрать нечего, чтобы свести концы с концами. Просто ему так захотелось. Ведь Делону за его профессию платят столько, что он может вообще ничем другим не заниматься. Если бы у нас так было, я и не мотался бы с концертами. Снялся в одной картине и жил бы себе пять лет припеваючи, еще и внуку бы осталось. Но нет такого

— Все актеры играют в сериалах. Вы тоже. А в чем для вас разница между настоящим кино и ненастоящим?

— Пленка все сохраняет зафиксированным. И если ты был не в форме и сыграл неудачно, неверно, бездарно, то так оно и останется. Я, к несчастью, это довольно часто вижу, включая телевизор. Но если в театре я не выходил на сцену вместе со Смоктуновским, то кино дало мне такую возможность.

...Если вам говорят, что вы должны снять серию, хронометраж которой 52 минуты, за пять дней, то о каком качестве можно говорить? А иногда снимают даже за один день. И я вижу, что актер обманывает зрителя, делая глубокомысленное лицо, а сам судорожно вспоминает реплику. Вижу, как безграмотно смонтировано, и понимаю, что это тоже издержки производства. Но поскольку сегодня снимает не тот человек, который должен и умеет это делать, а тот, кто сумел достать деньги, то профессиональный уровень заметно теряется. А мы этот продукт и хаваем, простите за жаргон.

...Я, скажем, тоже снимался в сериалах.

— Ну вам-то как раз повезло, вы играли в качественных телефильмах.

— А они качественные оттого, что я в них снимался, что ли? Хотя, может, и поэтому тоже, надеюсь. Когда я читал сценарий «Петербургских тайн», мне так понравился этот персонаж! Русский Робин Гуд — в душе наивный, но в то же время храбрый офицер, романтик, в нем много всего намешано. Я подумал: боже мой, ну как такое пропустить? Единственное, меня пугало, что мы осточертеем друг другу за два года съемок. Но, к счастью, у нас собралась команда фанатиков, и это был первый достойный ответ всем латиноамериканским сериалам, хотя снималось все на копейки. Казалось бы, «Петербургские тайны», а мы ни разу и в Петербург не съездили, потому что дорого вывозить аппаратуру. Поехал один оператор, отснял там мосты, а мы крутились в павильоне, меняя декорации. Но вы вспомните, сколько там прекрасных работ: Наташа Гундарева, Миша Филиппов, Ира Розанова... Да кого ни возьми. И все разработано, продумано, сделано. А «Досье детектива Дубровского»? Мне принесли сценарий «Д.Д.Д.», но поскольку на студии боялись, что я откажусь, то давали по «кирпичику», по пять серий. Так я им сам звонил: «Скорей тащите еще, мне интересно, что будет дальше!» Нравилось, что там и язык придуман, и юмор есть.

— Ладно. Вот вы только что разбор полетов устраивали, говорили, как замечаете в работе коллег и одно, и другое, а есть моменты, когда роль сделана так, что не разбирается на «кирпичики», остается тайной?

— Я ради этого хожу в театр и кино и думаю, что зритель за тем же ходит. Я, например, оканчивал Школу-студию при МХАТ и, естественно, пересмотрел весь репертуар МХАТа. Вот там я испытывал потрясения...

— Вы ведь мхатовских стариков не только на сцене видели, а и с детства могли наблюдать их в жизни, на отдыхе — в доме Островского в Щелыкове.

— Щелыково (не путать со Щелково!) — это актерский дом отдыха в Костромской области, куда меня мама часто отправляла, когда ставила как балетмейстер спектакли в других странах. И я помню, как в общей гостиной могли шутить, переговариваться и вдруг — тишина. Что такое? Пашенная вышла. От нее исходила необыкновенная человеческая сила. А как царственно эта громадина садилась в кресло! Или вдруг появлялся Борис Чирков, который для меня олицетворял кинематограф определенной поры, я знал все его знаменитые роли, сразу вспоминалось: «Крутится, вертится шар голубой». В Щелыкове я сдружился со всем Малым театром. В теннис меня научил играть Пров Садовский, с которым мы постоянно общались. Я очень дружил с замечательным актером Никитой Подгорным, жалко, что он так мало пожил и не сыграл всего того, что мог бы. Тогда кинематограф не превалировал, и артистам старой школы было наплевать на все, что касалось шума, звона, треска, популярности. Если им предлагали сняться в кино, то это никогда не было в ущерб поездке в Щелыково: обязательно надо отдыхать полный срок, а киношники уже сами подстраивались. И мне это очень нравилось, импонировало.

— А вы сами-то давно там отдыхали?

— Последний раз очень давно. Просто у меня так стало получаться, что отпуск выпадал на октябрь, а в Щелыкове уже нечего делать в это время. Шесть лет подряд у меня вообще не было отпуска, не было даже выходного дня. Поэтому, какие там поездки? Иногда думал поехать хотя бы на три дня просто поклониться тем местам. Потому что Щелыково — это еще и атмосфера, которую создавали люди. Сейчас там, правда, уже другие люди, а значит, и другая атмосфера. И я боюсь разочарования, что вот приеду и не увижу, не почувствую того, на чем воспитывался. А как там было замечательно. Все друг друга разыгрывали, но как?! Какие устраивали капустники! Когда, скажем, появлялся балет Большого театра, Владимир Васильев танцевал на сцене рок-н-ролл с художницей, они специально этот номер сделали. А заслуженный артист Семен Кауфман, очень хороший танцовщик, который славился своими характерными партиями, танцевал «Лебединое озеро» с настоящим гусем под музыку Чайковского. Был еще такой актер Аркадий Иванович Смирнов, в честь которого устраивалась «Аркадиада». Потом он уже умер, а «Аркадиаду» все равно проводили. А когда он был жив, то 14 августа с утра начинались всякие спортивные праздники, затем его вывозили то на тракторе, то в цветах на телеге задом наперед, но обязательно с каким-то розыгрышем. Без конца что-то интересное придумывали.

— Вы мне так и не сказали, можно ли схватить эту тайну за хвост?

— Знаете, думаю, что нет. Просто не имею права думать, что схватил жар-птицу за хвост. Завтра она уже в другом месте будет летать. (В это время у Николая Петровича в очередной раз звонит телефон, и он начинает терпеливо излагать кому-то свой фантастический, беспросветный график, дел в котором другому хватило бы и на год. Закончив разговор, смотрит печально и устало.)

— Слушайте, давно хотела спросить, зачем вы себя так варварски загружаете? Ведь каждый сам волен выстраивать свое расписание.

— Да черт его знает. Когда-то мне было даже лестно услышать по этому поводу комплимент от замечательного режиссера-кинодокументалиста Юры Подниекса, который снял известный фильм «Легко ли быть молодым», а потом погиб при непонятных обстоятельствах. У него как-то выдалась очень трудная и важная съемка, в тот день снимались много известных людей, и я думал, что после этого он устроит банкет, куда все придут, будут его группа, помощники, операторы. Вечером он мне позвонил: «Коля, зайди ко мне, пожалуйста». Я думал, сейчас войду, а там уже все друг на друге водку пьют. Но он сидел один. Достал бутылку: «Выпьем?» — «Давай, — говорю. — А чего ты никого не позвал?» Он отвечает: «Никого не хочу видеть, а тебя хочу». Я спрашиваю: «А почему?» — «Потому что мы с тобой одинаковые. Знаешь, как ты живешь? Ты как будто свечку взял, поджег с двух сторон, она себе горит, а ты в этом существуешь». И мне его слова как масло по сердцу легли, я даже зазнался, подумал, какой я, оказывается. Но в этом есть опасность, и вы правы: жить по течению, стать всеядным нельзя, не имею права. Но иногда бывает просто неудобно отказать, когда, допустим, просит мой друг-режиссер: «Коль, ну давай снимешься, потому что если другой артист, все получится иначе, а мне важно, чтоб был ты». А мне и некогда, и не очень интересно, но не могу сказать «нет». Вот, скажем, я не занимаюсь рекламой и бизнесом.

— Принципиально или времени не хватает?

— Да нет. Вроде как мне хватает существовать на то, что зарабатываю своей профессией. Но я это зарабатываю далеко не так, как надо бы, поэтому сейчас в таком ненормальном ритме и существую.

— А как же такая статья доходов, как компакт-диски и кассеты, которых вы уже немало записали?

— Ни копейки с этого не получил. Хотя уже шесть или семь дисков записал.

— Но у вас же сын юрист, почему его в помощь не привлечете?

— Да надо бы Андрея сюда подключить. Вот мне сегодня это подарили (показывает компакт). Говорят, будет презентация, значит, официально его еще нет и выпуск пиратский. Откуда, что это такое, сам не знаю... Есть такой композитор в Киеве Владимир Быстряков. Когда-то он ко мне пришел в дом и показал цикл под названием «Дорога к Пушкину», за который я в результате получил сто рублей. Но я б его и бесплатно сделал. Я ездил туда, как к любимой женщине, еще теща говорила: «У тебя в Киеве кто-то появился». Я срывал голос, мы писали ночами, лихорадочно тряслись и радовались, когда что-то хорошо получалось: «Ой, смотри, как он спел сейчас эту фразочку!» Хорошо бы было за него, конечно, что-то получить, но нам почти ничего не заплатили. Слава богу, что люди вообще пушкинский цикл услышали. Но это не попса, и надо было создать определенную рекламу, потому что все песни лучше слушать от начала до конца, под них нельзя танцевать. Хорошо бы погасить свет и зажечь свечку. Я надеюсь, что это долгоиграющая пластинка, потому что раз в год вдруг подойдет человек и скажет: «Знаете, за что я вам хочу сказать «спасибо»? За «Дорогу к Пушкину». Где-то он это услышал, и его зацепило. Помню, как-то я приехал на радио и показал этот компакт. Сидим мы в студии, слушаем. И женщина одна стоит, смотрит в окошко, курит. Запись уже закончилась, все что-то говорят, хвалят. А я думаю, чего ж эта молчит-то? Вдруг она поворачивается зареванная и говорит: «Что ж вы только с нами делаете?» Значит, это все-таки пробивает, доходит до сердца.

— Оно, конечно, приятно сделать что-то для души, но...

— А у меня чаще всего так и получается. Вот, например, Макс Дунаевский, песен которого я очень много записал. Но они все были для фильмов. Потом Максим говорит: «Ну, вот если бы не для картины, а чтоб мы с тобой вдвоем что-то сделали». Я отвечаю, что мы так никогда в жизни ничего не запишем при моей идиотской занятости. Значит, надо выкроить месяц или хотя бы двадцать дней, уехать в глушь и жить только этим. Вот как Илюша Резник показал мне однажды хорошие тексты, говорит: «Я буду писать». Нашелся спонсор, дал денег, я поехал в Америку, мы сели в Лос-Анджелесе и там в студии все записали. Так появился диск «Моя маленькая леди». Вышел первый тираж — пятьсот подарочных дисков, а потом какой-то из директоров украл деньги и удрал. И те средства, которые были предназначены на раскрутку и тираж, исчезли вместе с ним. Фатум, судьба. Но мне бы, конечно, хотелось, чтобы «Моя маленькая леди» вышла нормальным большим тиражом. Я вот недавно выступал на вечере Резника в Государственном Кремлевском дворце с таким еще прицелом, чтоб это лишний раз крутанули и хотя бы кто-то нас услышал. Говорят, для диска достаточно одного хита, а там их больше, у нас классные песни получились.

— Так зачем все сваливать на фатум, почему никто не займется вашими авторскими правами, вашими дисками?

— Если бы был эстрадной персоной, я бы, наверное, как-то за этим следил, завел своего директора. Но у меня ничего этого нет. Майкл Джексон платит деньги за то, чтобы его клип крутили. Вкладывает в него шесть миллионов долларов, чтоб он затем расходился золотыми и платиновыми тиражами, и так далее. А тут приходит девочка и говорит: «Вот мы хотим сделать новый цикл «Актер и песня» и решили начать с вас. Дальше там будут Золотухин, Боярский». Я дал ей ворох разного материала и сижу жду. По-моему, даже никаких бумаг не подписывал. Вдруг через какое-то время подходит ко мне человек около театра, дает компакт и просит: «Подпишите, пожалуйста». Я его спрашиваю: «Где вы его взяли?» Он отвечает: «Вон, на Пушке». Я побежал туда, говорят: «У нас уже все размели». Вскоре эта девочка объявилась, говорит: «Это был пробный тираж, мы не знали, как он пойдет. Если хорошо, то тогда выйдет большой и вы свое получите». А я такие диски уже и в Питере видел, и в Минске. Потом зашел в магазин «Союз», мне там подарили один компакт и сказали, что тираж был громадный. Я не поленился, нашел концы, позвонил, и знаете, что мне сказали? «Вы тех людей никогда не найдете. У нас сменилось все начальство и не с кого спрашивать». Но поскольку им самим было неловко, они мне подарили пятьдесят дисков. Вот это все, что я получил.

— То есть, можно сказать, что взрослый, опытный человек, известный и любимый артист...

— И при этом полный лопух. А вы спрашиваете, занимаюсь ли я бизнесом? Я живу по своим законам, как умею, а жизнь занимается мной.

Валентина СЕРИКОВА