Коротко


Подробно

ЗРИ В КОРЕНЬ

Тамаз МЧЕДЛИДЗЕ:

«Начался отсчет нового времени — не возраста. Просто одни испугались свободы, самостоятельности, дерзости, а другие попытались прыгнуть»


Тамаз МЧЕДЛИДЗЕ:

ЗРИ В КОРЕНЬ

Тамаз Шалвович МЧЕДЛИДЗЕ, доктор медицинских наук, президент медицинской ассоциации МЕДИ, председатель правления некоммерческого партнерства «Санкт-Петербургская Медицинская Палата»

— «Я вам, молодой человек, не верю. Очень уж вы чистенький, вылизанный. А мне кажется, бизнес всегда дело грязное. Через что только не придется переступить, чтобы выиграть, и не каждый согласится на такой выигрыш. Много умных, талантливых, энергичных людей осталось за бортом, потому что не смогли переступить. И самое главное — в ваших рассуждениях нет сомнений, для вас все слишком ясно...»

— Тамаз, вы ожидали другой реакции, когда давали ему читать свои черновики для будущей книги? Вам хотелось, чтобы знаменитый писатель, литературная легенда Даниил Гранин восхитился, одобрил?

— Мне обидно непонимание. Я старался рассказать о себе, я хотел искренне рассказать о себе.

— Столкновение поколений?

— Где границы поколений? Может быть, это вообще вопрос интерпретации... Одни испугались свободы и самостоятельности, дерзости, а другие нет, другие — рискнули и прыгнули. Сверх сил своих стремиться ввысь — вот мой принцип. К сожалению, до сих пор мы живем в рамках старой схемы. Да, я многое нарушал, потому что законы, которые существовали, и правила игры, по которым мы все существовали, вынуждали меня, человека, хотевшего действовать, нарушать их.

Человек делает в минуту 12 вдохов — это столько, сколько ему необходимо для жизни, а ему говорят: «Нет, это запрещено, можно только пять вдохов». И что же мне теперь, смириться и умирать? Я нарушал? Нет, я хотел жить и поэтому нарушал те законы, которые были аморальны и безнравственны. И нисколько не жалею — я был прав. Представьте себе ситуацию: я врач-стоматолог, и мне для работы нужны импортные наконечники для бормашины. Каждый такой наконечник стоит тысячу долларов. Естественно, я их берег как зеницу ока и дезинфицировал в специальном редчайшем и дефицитнейшем по тем временам растворе — лизитоле, а по инструкции Минздрава я должен дезинфицировать инструменты в хлорке. Но если бы я опустил хоть на минуту инструменты в хлорку, я бы их уничтожил!

— И что же вы делали?

— Банку с хлоркой всегда держал для проверяющих, а инструменты дезинфицировал в дефицитном растворе. И угрызений совести не испытывал.

К сожалению, я испачкан советской моралью, как, впрочем, и многие из нас, привыкшие жить от надежды к надежде.

— Ахматова говорила, что коммунизм невозможно понять, если человек не знает, каково это — просыпаться в СССР по утрам от звуков радио и слушать его весь день.

— Да, целые поколения выросли во времена бесправия. Инерция неверия в себя — мощная, сила бездействия — велика.

— Тамаз, вам сорок лет. Вы тоже росли в клетке, но вас уже отпускали полетать.

— Я работал день и ночь. Я делал то, что людям необходимо, то, что приносит пользу. И в той системе координат агрессивной я построил свою систему и старался жить по ее принципам. У меня свой стандарт и свои ценности.

— Какие же?

— Самые простые: преданность пациенту, профессиональная честность, мастерство, и во имя своих идей я приспосабливался, как мог, к системе.

— Но было что-то, в чем вы сомневались, через что не могли переступить?

— Вот и Гранин говорит: «Вы не сомневаетесь!» А в чем я должен сомневаться? Я иду своим путем. Я хочу быть сильным человеком, живущим по законам сильного человека, убежденного в правоте своего дела.

— Согласитесь, есть понимание искренности и честности. Надо разобраться в понятиях.

— Искренность — то, что вы думаете, честность — то, что вы делаете. Меня много раз пытались сломать, раздавить. Важно, во что события превращают твое представление о самом себе, верно? Я научился из самого плохого, что случается, всегда извлекать пользу. Чем больше меня давят, тем больше я сопротивляюсь. Чем хуже складываются обстоятельства — тем лучше для меня.

— Но так ведь только в сказках бывает: захотел — дворец возник, захотел — все обстоятельства приспособил к себе. Вы создали крупнейшую частную систему здравоохранения в стране, которая живет, развивается, обогащается... 700 человек сотрудников, один другого лучше, первоклассные врачи, несколько клиник различных направлений, самые новейшие технологии, оборудование и материалы. Вы хотите сказать, что все это можно было создать за десять лет своим трудом?

— Вот это удручает больше всего! А почему нет? Для меня бизнес — осуществленная схема. Я ее развиваю, и мне интересна динамика процесса. Я понимаю, что, кроме реальных законов, есть законы ирреальные. И чаще успех и удача — вне логики. Поймите, рынок на то и рынок, что он позволяет выбрать способ жизни. Я приехал из Грузии в Питер, город, в котором я учился, город, который мне снился, город, в котором я всегда хотел работать. Я приехал в Питер с большими деньгами — 15 тысяч долларов у меня было, я их заработал сам — у меня в Грузии был частный стоматологический кабинет, и я день и ночь работал. Скопил деньги. Приехал в Питер, взял помещение в аренду, сделал ремонт, закупил оборудование. Пригласил двух врачей — мы рискнули! И потихонечку, день за днем, вставали на ноги.

— А если бы не получилось и вы потеряли деньги?

— Так произойти не могло. Мне помогала судьба.

— А почему же она вам помогала?

— Потому что я занимаюсь своим делом и люблю его. Поэтому я шел вне зоны риска. Гранин замечательно сказал: «Попасть в себя». Когда ты попадаешь в себя, ты счастлив, а я попал. А потом, конечно, мой бизнес, если это можно назвать бизнесом, стабильный, без резких поворотов.

— Что же вас привлекает в бизнесе, да еще в нашей стране, в которой искусство и нарушение супружеской верности были единственными формами свободного предпринимательства?

— Движение, к которому я могу приложить силу. Как говорили в старину, государство должно быть пестро, сложно, крепко, сословно и с осторожностью подвижно. Меня привлекают в бизнесе мои действия.

— Что для вас успех?

— Для меня успех — движение, соединение проигрышей и выигрышей. И не всегда проигрыш — неудача, просто еще один шаг. Надо набраться терпения и не останавливаться, двигаться. Я не люблю зависеть от чьей-то воли, мне нравится действовать самому. Все выигрыши и проигрыши, очарования и разочарования — мои.

— А в чем же главный принцип рынка, на ваш взгляд?

— Личность. Понимание того, что личность бесценна. Мы долгое время привыкали, что самое важное, во имя чего мы живем — идеи, принципы, идеалы, государство... Мы бесконечно рассуждали о людях. Но никогда ими не дорожили. Мы кричали о том, какие мы мощные, великие, а я считаю, что если граждане богаты, благополучны, здоровы, значит, государство великое, а если нет... тогда нет. Значит, что-то с нами не в порядке. Вы знаете, одно из моих самых сильных потрясений: лет двадцать назад ко мне на прием пришла пациентка, только что вернувшаяся из-за границы. А я весь такой уверенный в себе, опытный врач, подошел к ней: ну-ка, посмотрим, что там, откройте рот... Она открыла рот, и я чуть с ума не сошел! Я всю ночь не спал! Я впервые увидел потрясающую, безукоризненную иностранную металлокерамическую коронку. Я подумал: как же так, они могут то, о чем мы даже понятия не имеем? Мы с ними живем на разных планетах!

— А теперь вы сами ставите такие коронки?

— В наших клиниках — конечно!

— Вы создали целую систему стоматологии, аналогов которой нет не только в нашей стране, но и в Европе. Как вам удается держать такую высокую марку?

— Появился новый класс людей, сформировавшихся в конкурентных условиях. Вот вам и решение всех вопросов — дорожите рынком, изучайте его, совпадайте с его ритмом. Для меня самая важная идея рынка — преданное служение своему потребителю.

Да, конечно, я хочу заработать, и много заработать, но для меня очень важно, как я это сделаю. Меня выберут, если я буду лучше всех: самым блестящим и лучшим специалистом. Я раньше не понимал рыночного механизма. Ко мне на прием стояли огромные очереди — я и мои врачи не успевали, нервничали, спешили... И я понял: неправильно, в спешке можно потерять мастерство. Цену не мы, рынок устанавливает, мы ее только фиксируем. Образовалась очередь — значит, мы стоим больше. Пустота, нет пациентов — завысили свою оценку. Хочешь больше зарабатывать — стань еще лучше, поднимись на ступеньку выше.

— Но как научиться выживать в этой идеальной системе, как сделать, чтобы она тебя не поглотила?

— Нужно придерживаться единых цивилизованных правил игры. Пока, правда, их нет. Мне не нужны никакие привилегии, но мне нужны общие, понятные правила, одинаковые для всех. Если красный зажегся — значит, для всех красный, для всех запрет, а не как у нас: кому-то чуть-чуть красный, а кому-то позеленее. Так не выжить.

Я помню, как первый раз приехал в Финляндию. Чистота, порядок, еду в машине, восхищаюсь и вдруг ловлю себя на мысли: у них никто не бросает мусор из окон. И я посмотрел на себя с ужасом, я-то бросаю жвачку в окно! Отучился.

— Я помню, Марк Розовский рассказывал историю, как к его другу-писателю приехала графиня из Швейцарии. Они решили съездить в Суздаль на туристическом автобусе. Ехали-ехали, графиня попросила остановиться. Водитель понимающе посмотрел на писателя и остановил автобус возле скромной деревянной будочки: вот вам, господа, туалет! Графиня вошла в будочку и через минуту вылетела оттуда пулей, вбежала в автобус, схватила все газеты, которые были на сиденьях, и снова скрылась в будочке. Народ замер. Прошло минут сорок, графиня вышла, распахнула дверь, и мы увидели чистый, вымытый туалет. Графиня сожгла газеты, закурила... Народ безмолвствовал. Потом она вошла в автобус, и все тихо поехали в Суздаль.

— Вот вам и ответ на все вопросы: надо за собой убирать и не сорить, ни в жизни, ни в обществе.

Я занимаюсь комфортной медициной, она помогает человеку быть красивым. Советских людей всегда узнавали по железным зубам, а по золотым коронкам — особенно богатых и особенно партийных. Сейчас мы освобождаемся из этого плена. Мы создаем новую философию медицины, когда красота, естественность, здоровье — норма жизни и красивые зубы — это необходимость. И мой основной принцип в профессии: не рань, не навреди, относись к больному, как к своему ребенку. Трепетное отношение к пациенту, к медицине — проблема, актуальная не только для нашей страны, а для всего мира, без исключений! Вот вам «интернациональный» пример совершенно безответственного подхода к стоматологии. Во всех странах идет такая реклама: семейная паста, одна для всех членов семьи! Абсурд! Зубная паста должна быть не только у каждого своя, она должна быть подобрана специально для вас вашим стоматологом. Один пациент мне сказал: «Я так люблю свою зубную щетку, она у меня уже пять лет!» Можете представить, в каком состоянии его зубы? Я счастлив, что могу поменять ритм жизни, уничтожить эти привычку, косность, нелюбовь и неуважение к себе.

— Что для вас значит «жить»?

— Работать. Многим я кажусь глубоко несчастным и даже сумасшедшим человеком: живу в обычной трехкомнатной квартире в панельном доме на окраине Петербурга. Мне говорят: «Что ты хочешь этим доказать?» Да ничего я не хочу доказывать, просто моя жизнь и мое дело — это одно и то же. Деньги для меня важны тогда, когда они работают, помогают материализовать мои идеи.

— Вы экономный человек?

— Мне жалко тратить деньги на быт, на какие-то удовольствия... Я вспоминаю одну историю. У меня был приятель, который в начале перестройки сильно разбогател. Однажды он мне говорит: «Ты видел когда-нибудь живьем миллион долларов? Пойдем покажу!» Мы пришли к нему, и, как сейчас помню, он открывает чемодан, а там пачки долларов! Ему захотелось все потратить на себя, на дом, на развлечения. И где он теперь, где его деньги?

— А у вас были искушения?

— Конечно. В самом начале моей самостоятельной работы мне предложили большой кредит, я загорелся, размечтался! Мне хватило ума отказаться.

— Почему же?

— Важно соответствовать своим возможностям и расти сообразно своим деньгам. «Не отдавай сердце мамоне», — говорит Христос. И я часто вспоминаю слова: «Когда богатство умножается, не прилагайте к нему сердца». Я много думаю об этом. Понимаю, что, с одной стороны, нельзя привязываться к богатству, но, с другой стороны, когда богатство идет к тебе, не бойся его, не стремись быть бедным, потому что плохо, если все будут бедными, надо найти равновесие.

— И как же вы его найдете?

— Очень просто: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно». Вот вам и весь ответ, чего же проще? Я еще думаю о том, что если человек щедр, то никакое богатство ему не страшно, а если щедрости нет в сердце, то никакая бедность не спасительна. Не богатство плохо, а сребролюбие.

— Вы о чем-нибудь жалеете?

— Мало знаю. Мне постоянно не хватает опыта: идей всегда больше, чем возможности их реализовать.

— Вы обидчивый человек?

— Стараюсь не обижаться, стараюсь воспринимать все как данность, научился с благодарностью принимать все обстоятельства. Я помню, когда я был студентом, у нас была практика в онкологической больнице. Я вошел в палату и увидел глаза, услышал запах гниющего мяса, запах смерти... О чем вы говорите, на что в жизни можно обижаться? Надо быть благодарным, что ты еще жив, пока еще здоров... Все, что с нами происходит, зависит от нас самих. Хотите быть уязвимыми, обиженными? Будете.

— Как же справиться с обидами и неудачами? С болью?

— Простое правило: если тебя пихнули — улыбнись. Нельзя искать оправданий своим неудачам — чем больше себя жалеешь, тем больше тебе не везет. Тупиковый путь. Не для меня.

Ирина КЛЕНСКАЯ

Журнал "Огонёк" от 16.06.2002, стр. 11
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение