Глас народа

МЕНЯ ПРЕСЛЕДУЕТ... «ОГОНЕК»

Не так давно в статье «Я притягиваю войну» были любопытные изыскания о некоторых силах, которыми наделены отдельные особи. Вы убедили меня в том, что это не вымысел. Подобно герою статьи Серобу, которого преследовала по пятам война, меня «преследует»... «Огонек». Где бы я ни странствовал по Интернету, вы всегда выплываете.

Вспомнил теплый отзыв на рассказы, которые я прислал в редакцию. Я поверил, что отзыв был теплым не потому, чтобы скрасить отказ, он был искренним и профессиональным.

Прошло лет десять. Я издал рассказы. За счет родного Канадского правительства. Книжка понравилась и нашенским, и канадцам. Так что есть и ваша доля в сием успехе. Не раз меня здесь одаривали финансовой помощью.

Не сон ли это? Я ведь простой (хотя и ведущим был) инженеришка, который потерял работу.

ЭТО БЫЛО В «ГНИЛОЙ ТОЧКЕ»

Почти два десятка лет назад служил я на БПК «Петропавловск». Корабль по тем временам новейший, мы пришли из Севастополя, обогнув Африку, в состав Тихоокеанского флота. А флот этот, как упоминается в статье «Полундра!», был очень мощным. Средств на несение боевой службы хватало, и из морей мы не вылезали. Много чего повидали. Разбивались на глазах о воду самолеты, буксировали мы подводные лодки... Но снится мне другое.

Находились мы в Южно-Китайском море, это место называли «гнилой точкой». Здесь всегда шторм, туман, течение, даже танкеры проходят стороной. Плавание было одиночным. Вдруг ночью тревога, неизвестное судно подает «SOS!». Открытым огнем и сигнальными ракетами. Командир выходит на связь с базой. Включили прожектора и увидели маленькую шхуну без флага. Она лишена хода, освещение — догорающий костер. Стали маневрировать, чтобы взять на буксир. Сближение с бортом военного корабля, гребущего двумя винтами, для нее ой, как опасно. И тогда смельчак со шхуны, обвязав себя концом, прыгает и плывет в нашу сторону. Все замерли. Чудом подтянули его к трапу.

Началась эвакуация, человек 120 было. Истощенные, легонькие, дети светились насквозь. Это были вьетнамцы. Разместили их в вертолетном ангаре. Наш врач помогал отхаживать. Их старший объяснил на английском: они офицеры сайгонской армии, после объединения Вьетнама, потерпев поражение, вышли в море в надежде добраться до Сингапура. Но подвел двигатель, а может, судьба такая. Болтались в море больше трех недель, кончились вода, продукты.

Их старший предъявил документы на всех, просил нашего командира доставить их в Сингапур. Естественно, получил отказ. Шхуна на глазах затонула.

Утром корабль вошел в тихую вьетнамскую бухту. Тут же подоспела баржа-тюрьма. Недолгие переговоры, и те, кого мы спасли от гибели, перемещаются туда под вооруженную охрану соотечественников. Всех усадили на корточки, руки за голову.

Командир дал три часа отдыха, после чего — уборка с хлоркой. О происшествии приказано забыть. Нам сказали, их судили по вьетнамским законам военного времени. А ведь только что избежали гибели...

Я не вдаюсь в политику, но не могу не сказать о настроении, которое охватило на корабле всех и долго не покидало. Мы были угнетены, не проходило чувство вины и чего-то тоскливого и нечестного. И сейчас не проходит.

НА ТО ОН И ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН

Самые обыкновенные вещи в России воспринимаются как нечто весьма странное и удивительное. Ну и что, что русские служат во французском Иностранном легионе? (Я по поводу статьи «Наемники».) На то он и иностранный, кстати, брат Якова Свердлова Зиновий Пешков был там командиром. Недавно показывали о нем документальный фильм, снятый Би-би-си, и во время тренировок при взятии особо сложных препятствий звучали русские ортодоксальные выражения.

Детский лепет

Игры в политику — это игры для взрослых. А до детей доносится только слабое эхо. И, кажется, современным политикам нет места в детских умах. «Кто из политиков самый влиятельный?» — с таким вопросом мы обратились к малолетним экспертам. И подстраховались еще парой вопросов: «Кого из политиков ты знаешь? Какие они — хорошие или плохие?»

ХРИСТИАН, 8 ЛЕТ:
«А что такое влиятельный политик? Не знаю никого я. (Отец подсказывает: «Ленин, Ленин!») А, да, Ленин. Еще Ельцин бывает, он плохой, и Черномырдин тоже. Больше нет никого...»

АЛЕКСЕЙ, 12 ЛЕТ:
«Жириновский вернее всех говорит и всегда добивается своей цели, он самый влиятельный. Игорь, ну, мой друг, рассказывал, что он даже стакан в кого-то бросил в телевизоре. Смелый человек!»

СЕРГЕЙ, 12 ЛЕТ:
«Влиятельный самый Зюганов, он на выборах победит. А может, и Примаков победит. Но он старый уже, умрет скоро. Может, уже умер: не показывают его что-то больше».

ЛИДА, 9 ЛЕТ:
«А кто это такие, политики? («Ну как же не знаешь, — подсказывает мама. — А Ельцин?») А-а, этот... тогда знаю. Хороший он, только старый уже. Но влиятельный».

ИРА, 12 ЛЕТ, И ЖЕНЯ, 8 ЛЕТ, СЕСТРЫ:
«Влиятельных среди них нет никого. Долболомы какие-то, честное слово. Слова от них доброго никогда не услышишь».

ЛЕША, 13 ЛЕТ:
«Хорошие политики — Зюганов и Явлинский. Мне еще Жириновский очень нравится, он веселый, шутить любит и поет. А кто из них влиятельней, я не знаю, каждый наверное».

АРТЕМ, 10 ЛЕТ:
«Мне кажется, нет плохих политиков. Но мне больше всех нравится Черномырдин, он самый хороший. Он достаточно влиятельный, важный такой, только говорит непонятно».

НАТАША, 9 ЛЕТ:
«Я этих политиков мало знаю, но думаю, они все хорошие. Мне все они нравятся, а Ельцин больше всех. Его люди уважают. Он на медведя похож. И влиятельный такой же».

ЮРА, 13 ЛЕТ:
«Не так уж их и много, наших политиков. Есть Черномырдин, Лужков, Лебедь. Лужков лучше всех, он хорошо относится к столице. А Ельцин ничего не делает, но он самый влиятельный».