Лиза БЕЛОРЫБКИНА — будущая звезда. Уже сегодня она танцует все главные партии в Театре классического балета. 
Как мечтала я стать балериной! Но никто в семье этой страсти не разделял. Говорили, что надо иметь огромную силу воли, быть готовой на любые жертвы ради карьеры. А если быть в кордебалете, то и думать обо всем этом не стоит. В пример приводили двоюродную тетку, которая, в свое время окончив хореографическое училище и даже поучаствовав на сцене Большого в «Лебедином озере» (среди «лебедей», которые держались даже не на втором, а на третьем плане, поближе к воде), возвращаясь домой, поскользнулась, упала... Закрытый перелом. Сломанная судьба, неустойчивая психика.
И еще: у всех балерин ужасное детство — бесконечные занятия у станка, палочная система, жестокие преподаватели. Никаких радостей.
Все правильно. Но других-то это не останавливает...
Лиза Белорыбкина родилась в семье творческой — папа танцует в Театре классического балета, мама, София Небесная (не псевдоним), пишет стихи. В первый класс Лиза пошла в пять лет, так как дома уже делать было нечего: ребенок умел писать, читать, считать. Лет в восемь она собралась было поступать в Московское хореографическое училище. Но тут на гастроли в столицу приехало другое училище, из Перми. А в нем когда-то учился ее папа. Бывшие папины учителя посмотрели на Лизу и зачислили ее к себе.
Пришлось маме собирать чемоданы и отправляться с дочерью на Урал. Поселились в интернате, прожили вместе полтора года, а дальше десятилетней девочке, желающей стать балериной, пришлось самостоятельно выживать в большом холодном городе.
ЛИЗА: «У меня тогда были длинные, ниже пояса, волосы, и расчесывать их сама я не могла. Когда мама уехала, я полгода не причесывалась. Только сверху немножко, а косу не трогала. Девочки-одноклассницы, которые были постарше меня, не очень-то горели желанием возиться с моими волосами. Когда приехала мама, она ужаснулась: расчесать было уже невозможно. Пришлось отрезать косу... В интернат, то есть, по сути, домой, нас пускали только после шести вечера, а если у тебя уроки заканчивались часа в три, например, деваться было некуда. Я ходила по городу в ватных штанах, ватной кофте, ватной куртке, причем болела постоянно — то воспаление легких, то еще что-то. Почему-то зимой в нашем интернате отключали горячую воду и топили еле-еле...»
«К чему это испытание на выживаемость, не проще ли было перевестись в Москву?» — спросила я Лизу. Она замотала головой: «Нет, если бы я жила и училась дома, то была бы совершенно не подготовлена к взрослой жизни. А так все нормально. И еще там мне очень повезло с педагогом, Еленой Владимировной». Надо полагать, Елене Владимировне Быстрицкой тоже повезло с ученицей. Когда она болела, занятия вместо себя доверяла проводить Лизе...
Четыре года назад, окончив училище, Лиза вернулась в Москву и была принята в труппу Театра классического балета.
ЛИЗА: «Здесь-то и начались трудности. За спиной стали поговаривать, что я «дочка» и только из-за папы меня взяли. Но, по-моему, наоборот, как говорит Наталия Дмитриевна Касаткина, у нее ко мне требования гораздо выше, чем к кому-то другому. Я не жалуюсь, ведь ничего идеального не бывает, а у нас в театре отношения все-таки дружелюбные. У театра нет своего помещения, мы выступаем в разных залах, много ездим с гастролями. Так театр живет уже почти тридцать лет, но люди не расходятся, а наших худруков Наталию Дмитриевну Касаткину и Владимира Юрьевича Василева в труппе называют мамой и папой».
Казалось бы, все хорошо: прославленная труппа, роли. Но однажды Лизе вдруг показалось, что все, чем она до сих пор так усердно занималась, на что потрачена уйма времени и сил, — не дело ее жизни. Так она и заявила. Мама и папа были в шоке.
ЛИЗА: «Мама всегда меня учила, что я должна в любой ситуации не вешать нос и чувствовать себя уверенной. Как королева! Пусть даже что-то не получается, пусть упаду на сцене, но все равно надо себя настраивать на то, что я лучше всех. Никогда нельзя пасовать».
По мнению Лизы, творческие люди делятся на две категории: которые хотят и могут и которые хотят, но не могут. Себя она относит к первым, потому что всего желаемого в принципе добивается.
ЛИЗА: «Я разноплановая. Мне нравятся не лирические или гротесковые роли, а все, абсолютно все. Например, я посмотрю «Ромео и Джульетту» — и представляю себя Джульеттой. В своих мыслях я уже много чего станцевала. Теперь вот только воплотить осталось... Хотя после репетиций или спектакля меня разве что под дулом пистолета можно заставить выйти из дома. Я смеюсь, что по поводу моей личной жизни можно дать объявление: «Принимаю для знакомства дома после десяти вечера. На свидания не хожу». В свободное время я рисую акварелью, обожаю музыку, когда-то вязала, плела из бисера, песни могу целый день петь, несмотря на то что нет голоса. Еще стихи пишу. Я, как мама: могу ночью проснуться, записать какие-то фразы, мысли, а наутро это выстраивается в цепочку».
Такая она, Лиза: у нее еще все возможно.
Ольга ЛУНЬКОВА