ТАМ, ГДЕ ВСЕГДА ТЕПЛО

Мой гороскоп в одной из газет: «На следующей неделе окунитесь в работу если не с головой, то хотя бы по пояс». Как знали, что я иду в канализацию...
Прямо у меня под носом бурлят сточные воды, и я плыву по течению со скоростью около метра в секунду. Сбоку мелькают выщербленные кирпичные стены, с потолка свисает что-то белое и мерзкое, которое периодически капает, заливая глаза. Плыву в маленькой розовой лодочке. Кирпичный туннель сменяется бетонным, и я замечаю широченную трещину. Я знаю, что она знаменита. Она ползет по туннелю под Ленинградским проспектом уже три года. А я за ней наблюдаю.
...Если честно, то на маленькой розовой лодочке я не плавала. Вместо меня там лежала бесчувственная телекамера, а я сидела в машине за экраном и болтала ногами. Телекамера эта за прошлый год обнаружила 300 метров поврежденной поверхности труб.
Мы стояли под горячим солнцем: я — на каблуках и с диктофоном. Он — выглядывая из-под оранжевой каски и добродушно улыбаясь.
— У меня вся жизнь в канализации. Я, слава Богу, нашел свое место,— Александр любовно косится на приоткрытый люк,— я точно знаю, что это мое призвание.
— И что, нравится? — на всякий случай спрашиваю я, хотя и так все вижу.
— Нравится,— не обманывает ожиданий Александр,— мы ведь людям добро несем.
Такие вот они, добрые канализационные волшебники.
В славном городе Москве в канализацию можно войти через 270 351 дверь. Двери находятся в асфальте и называются люками. Но люк люку рознь. На главных магистралях столицы, люки двойные. Вторая крышка закрыта на замок и опломбирована. Ночью сотрудники ФСБ не спят, а ходят и стерегут пломбы, чтобы уберечь Родину от диверсантов.
Все это мне рассказал по дороге на аварийную станцию Анатолий Разгуляев, сотрудник Мосводоканала. Сейчас он в белой рубашке и отглаженных брюках, а в молодости расчищал засоры. Воспоминания о тех годах теплые:
— Понимаете, в колодце ведь всегда тепло. И зимой, и летом температура около 18 градусов, чтобы стоки не замерзали. Разве это не здорово: в тридцатиградусный мороз из люка вылазит человек в одной рубашке...
Я неопределенно пожимаю плечами.
И зимой, и летом слесарь-сантехник одного цвета — оранжевого. Каждый день ему приходится нырять под землю. Иногда на два метра, иногда на все пятьдесят, чтобы вовремя остановить рвущуюся на волю стихию.