Отечественные записки
Марк РОЗОВСКИЙ, режиссер:
С легкой руки Ленина «толстовство» стало бранным словом. А «толстовство» — это великое слово, подразумевающее прежде всего ненасилие. Как говорится, «душа божия внутри нас»... Может, одно нас и спасет — толстовство... Сколько брани, хамства ныне в обществе, даже мораль изменилась. Разве можно было раньше втроем-вчетвером накинуться на одного? Да ни в жизнь! А сегодня можно... Гуманизм сделался посмешищем. Культ личности — это культ «сильной личности». Страсть искать и уничтожать врагов не оставляет умы и души людей. Мы притерпелись к насильственной смерти, она стала обыденным явлением. И дети вырастают посреди этого кровопролития. По-моему, это ужасно.
Читайте Толстого, господа...
Александр МЕЛИХОВ, писатель:
И будничные дрязги, и политические разборки каждый день укрепляют меня в мысли, что мало-мальски масштабные тайные заговоры невозможны: люди не те существа, которые могут действовать заодно, в особенности — люди с претензиями. Если они сегодня вступят в сговор, то завтра уже рассорятся из-за доходов или амбиций. А ведь даже умные люди иногда верят если уж не в сговор евреев с масонами, то в закулисный союз каких-то могущественных сил в Грозном и Москве. Но я полагаю, что если в организации заговорщиков нет борьбы между левыми и правыми, зелеными и коричневыми, остроконечниками и тупоконечниками — борьбы с потоками взаимной клеветы и сенсационных разоблачений, то нет и такой организации.
Ну а чтобы подчинить единому плану целую страну, необходимо принуждение тем более скрупулезное, чем более детально продуман этот план. Подчинение тысяч, миллионов людей единой воле — для этого не придумано ничего, кроме армейской субординации. Зато проникновение свободы в этот механизм сразу выводит из строя даже самые мелкие его звенья. А мы ведь и были страной единого плана... И все же до сих пор спорим, кто развалил российскую экономику — Горбачев, Рыжков, Гайдар. Ее развалила свобода. Конечно же, каждый совершал свои частные ошибки, но, боюсь, политическая свобода, дохнувшая на плановое хозяйство, в любом случае должна произвести хаос — равно как обратный переход от свободы к плану возможен лишь через террор.
Лев ДУРОВ, актер, режиссер:
Когда меня в жизни призывают участвовать — и за большие деньги — в каких-то политических мероприятиях, я категорически отказываюсь. В те времена отказывался, когда надо было особенно махать красным знаменем, в эти отказываюсь, когда вижу какую-нибудь грязь. Я понимаю, что я не герой эротических фильмов, но однажды предложили сняться, и тоже за большие деньги, именно в эротическом. Я прочитал сценарий и сказал: «Ребятки, а чего внуки скажут?» Это как один пожилой артист в ТЮЗе: отыграл какое-то там чучелко в сказке, а в антракте приходит в гримуборную и начинает разгримировываться. Ему говорят: «Григорий Иванович, сейчас же второй акт!» А он в ответ: «Не-не-не, внуки увидят, нет, нет, всё, всё». И ушел, и больше не пришел в театр. Исчез.
Петр СПИВАК, литератор:
Фигура обыденной речи: такой-то воевал в Афгане. Звучит небрежно, с развязной фамильярностью. Лень думать всерьез, лень даже полностью произносить название этой несчастной, сброшенной в пучину бесконечных усобиц страны. Проще — демонстрировать походя: дескать, знаем этот Афган, захаживали, так сказать, по-соседски.
Или еще того хуже: афганцами называют у нас участников афганской войны с «нашей» стороны, советской. Так и пишут — не запинаясь, без кавычек.
Вдуматься только: заявились в чужую страну, разорили ее, убили немерено сколько людей да вдобавок еще присвоили себе поименование ее жителей. Что-то похожее было у Кафки в «Процессе»: мало того что вторглись в дом несчастного Йозефа К., вменив ему непостижимую вину перед всесильным судилищем, так еще и съели попутно его, обвиняемого, завтрак...
Михаил БОЯРСКИЙ, певец, актер:
В который раз смотрел фильм «Место встречи изменить нельзя» и на протяжении всего действия жалел. Жалел, что на сценической площадке никогда не придется встретиться с Высоцким.
Потом смотрел «Белое солнце пустыни». Какие хорошие артисты!
А когда переключил на современные клипы — стало стыдно. Может быть, новая культура и не очень плоха, но после таких людей...
Фото АFP