Коротко


Подробно

КОГДА УХОДЯТ ВРАЧИ…

Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, кто убил в Новых Атагах сотрудников Международного Красного Креста. Сегодня в Чечне исчезают последние островки милосердия — врачи уезжают


Российская политика



Колонна

...Похоже, кто-то большой, невидимый держал над этим местом руку. Почти в центре Грозного, среди развалин настолько ужасных, что они и ужаса уже не вызывали, сохранились каким-то чудом несколько корпусов 4-й городской больницы. Влажный ветер трепал некогда белый, с выцветшим красным крестом флаг. В самое страшное время здесь помогали всем, кто приходил, приползал, кого приносили. Все дни и ночи января и февраля 95-го здесь оставались три врача и две медсестры: хирург Вахо Хожелиев, его сын Руслан, Магомет Суломов, Елена и Галина Касьяновы. Они были единственными гражданскими медиками в воюющем городе. Они принимали роды, оперировали аппендициты и огнестрельные ранения, рвали простыни на бинты. Не интересовались личностью тех, кого лечили. Врачи не пускали в больницу ни боевиков, ни омоновцев — вообще никого с оружием. Удивительно, но они все остались живы. Во всяком случае, были живы в начале марта 95-го. Тогда нас встретил на пороге больницы маленький немолодой человек с суровым лицом в высокой стерильно-белой (как удавалось?) докторской шапочке — главный и на тот момент единственный хирург Вахо Хожелиев: «Почему не ушел? Больные приходили...»

Я вспоминала маленького хирурга и всех пятерых, когда слушала трагические сообщения из селения Новые Атаги. Я не была знакома с убитыми сотрудниками миссии Международного Красного Креста. Но, думаю, в чем-то главном эти люди из Швейцарии, Норвегии, Испании были похожи на тех, из 4-й больницы Грозного, на всех медиков, погибших и выживших в этой войне, и на тех, кому еще предстоит погибнуть или выжить, потому что это неправда, что кончилась чеченская война, как бы нам этого ни хотелось...

* * *

Проводы

В декабре 94-го в Москве слово «война» еще не произносилось. А в Моздоке оно было таким же обиходным, как «вода» или, например, «погода». С войны привозили раненых в военный госпиталь. Беженцев и мирных жителей, тоже с огнестрельными ранениями, — в госпиталь медицины катастроф «Защита». Его оранжево-голубые палатки стояли на территории военной базы, за колючкой.

Районная больница в Знаменской практически бездействовала, как, впрочем, и вся чеченская медицина в «дудаевские» годы. Не буду злоупотреблять статистикой, назову лишь одну цифру: 120 младенческих смертей приходилось на тысячу родившихся. Это при том, что мы считаем недопустимо огромным наш показатель: 18 на тысячу.

* * *

Врачи погибали уже тогда. Уже тогда сбивали санитарные вертолеты.

Генерал Погодин, руководивший всей военной медициной в Чечне, назвал в феврале 95-го такие цифры: за полтора месяца войны погибли 9 военных врачей, 4 санинструктора. Все — исполняя свой профессиональный долг. Потом цифры не публиковались. Неизвестно также, сколько медиков было среди погибших в Чечне мирных жителей.

* * *

Онищенко и Хожелиев

В 4-ую городскую больницу Грозного нас, съемочную группу тогда еще Центрального телевидения, привел Геннадий Григорьевич Онищенко. Из первых 280 дней войны этот человек провел в Чечне 140. Сейчас он главный государственный санитарный врач РФ, тогда был зампредом Госкомсанэпиднадзора. Думаю, то, что в 1995 году в Чечне не повторилась свирепая эпидемия холеры 94-го, и то, что был остановлен полиомиелит и не вспыхнули многие другие дремавшие инфекции, — во многом личная заслуга Онищенко.

Онищенко и призванная им небольшая, но хорошо организованная, сильная духом и знаниями медицинская «армия» шла за войной след в след. Восстанавливали санитарно-эпидемиологические станции (не знаю, как и где Онищенко доставал оборудование и реактивы, но доставал), реанимировали службу, разрушенную не только и не столько войной. Уже в Грозном медики узнали о последствиях эпидемии холеры 94-го года, которая, оказывается, бушевала в Чечне даже сильней, чем в Дагестане (переболело 1000 человек, число умерших неизвестно, от помощи российских врачей Чечня отказалась), об угрозе сибирской язвы (снаряд разворотил захоронение павшего скота), об активизации трех природных очагов чумы. Они боролись с гепатитом, дизентерией, дифтерией. Брали пробы, исследовали воду и почву, проводили прививочные кампании...

Онищенко похитили днем, на подъезде к Грозному, по дороге из Моздока. Газик остановили два молодых боевика. Перегородили своей машиной дорогу и направили на водителя автоматы. Сказали: «Специально тебя выследили». Онищенко ездил без оружия, и, возможно, это спасло его и водителя. Он сам считает, что выручила графа «национальность» в паспорте — там написано «украинец». Я думаю, что спасло Онищенко поразительное самообладание. Его несколько раз совсем уж было начинали расстреливать, но каждый раз обходилось угрозами и ругательствами. Может быть, бандиты были не слишком матерые. В общем, кончилось тем, что, отобрав машину, деньги и документы, выбросили ночью на дорогу, наказав больше не появляться в Чечне: «В следующий раз точно убьем».

* * *

Операция

Санитарно-эпидемиологическая бригада в Грозном базировалась на охраняемой спецназом территории. Медики жили в чем-то вроде барака, сбитого на скорую руку из фанеры. В старом вагоне оборудовали лабораторию — внутри, как полагается, сияло стерильностью. Выходить из барака после наступления темноты категорически запрещалось. Да и не хотелось выходить — в ночи раздавались автоматные очереди, говорили, отстреливался ближайший блокпост, тонкие стены сотрясались от артиллерийской канонады.

Неподалеку в своих рыже-голубых палатках расположился госпиталь «Защита». Периодически его обстреливали из проносящихся мимо на бешеной скорости машин.

Кто? Почему? Зачем? Сколько таких вопросов поставила чеченская война! И как мало на них ответов...

Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем, кто убил сотрудников Международного Красного Креста. Которую неделю нам сообщают, что имена преступников чеченским спецслужбам известны, но в интересах следствия не разглашаются. Помилуйте, какое следствие? Кому нужны замысловатые политические и криминальные конструкции, которые сейчас выстраиваются, чтобы объяснить это варварское убийство. Все может быть гораздо проще: может, в госпитале умер чей-то родственник. Не важно, что его болезнь или рана была несовместима с жизнью. Должны быть виноватые, которым надо отомстить. Законам Шариата «по-чеченски» это не противоречит — так же, как и захват больницы. «Современные робин гуды» (по определению Сергея Ковалева), прикрываясь заложниками, среди которых и врачи, и роженицы, и крошечные дети, и немощные старики, такими методами «поворачивают ход войны» и зарабатывают очки для политического будущего.

Зимой 1995-го и летом 1996-го, в самые жаркие дни между ожесточившимися донельзя противниками существовали крошечные островки милосердия, над которыми был поднят флаг с красным крестом, куда шли за помощью, за добротой, даже за справедливостью. Из Чечни уже выведены войска, идет, говорят, мирное строительство, на носу свободные выборы. И островки милосердия исчезают — хотя потребность в них вовсе не пропала, медики прекрасно знают, как нужны они израненной республике. Но приходится сворачиваться, потому что для сегодняшней Чечни белый флаг с красным крестом — в первую очередь отличная мишень.

Наталья ПРОКОФЬЕВА

Фото Н. Медведевой, REUTER

Журнал "Огонёк" от 26.01.1997, стр. 18
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение