Жизнь как театр
Частная жизнь
Автор театральной версии любви американца и сибирячки Нелли Матхановой,
тронув сердца зрителей по обе стороны океана, признана в Иркутске человеком года.
Автор реальной истории — жизнь — сердца чиновников не растопила
Четыре года зацветала и отцветала на ее подоконнике волшебная трава бурятских шаманов Айя ганга, пока пьеса «Из Америки с любовью» пробивалась к землякам. И еще трижды потом чередовались весны и осени, прежде чем калифорнийские друзья из гуманитарного фонда ЭРРОУ, собрав на артдесант иркутского драмтеатра 50 тысяч долларов, объявили штатовской публике о беспрецедентной премьере.
Ни слова не понявший в первый вечер («полетела» привезенная с собой аппаратура синхронного перевода), но все почувствовавший и до слез растроганный зал. Объятия, цветы. И взрыв заголовков в газетах Санта-Круса, Юджина, Портленда: «Из Америки с любовью», «Русские пришли и принесли свою историю любви»...
Круговерть двух гастрольных недель уложила ее в больницу с диагнозом «стресс». Впрочем, Нелли Матханова может часами говорить не об этих волнениях, не о семи годах своих борений-ожиданий, а опять и опять — о Лиде и Сильвио: «Какая ясная, трогательная, мужественная судьба!»
«Органы — в курсе...»
Было ли в счастливо-застойные времена более странное преступление против Отечества, чем любой несанкционированный контакт с иноземцем?
Иркутянка Лидия Маевская, подрабатывавшая в подмосковном спортлагере переводчицей, инструкции знала хорошо. Но когда в булочную у центрального телеграфа на столичной улице, где пережидали с коллегой дождь, зашел иностранец, от диалога отказаться не смогла. «Мое сердце дрогнуло, — запишет американец в своем дневнике. — Я подумал: вот сейчас эта женщина повернется и уйдет, и я больше никогда ее не увижу». Но она, памятуя, конечно, о Родине и, разумеется, мучась, приглашение на ужин (вместе с коллегой) приняла.
Было лето 77-го. Сильвио — 56, Лидии — 45.
...И полетели в Иркутск письма. В 182-м письме он предложил: «Выходи за меня...» Что сказать взрослому сыну? Старой маме-коммунистке? Она ответила: «В Штаты я не поеду». «Значит, согласна?!» И он примчался в Сибирь. А потом он, пехотинец второй мировой, кавалер 19 боевых наград, служивший адъютантом у сына Эйзенхауэра, отправился с комсомольцами в усть-илимскую тайгу, где, рассказывали, в годы войны потерпел катастрофу американский транспортник.
Отыскали. Отмороженным пальцем вывел на заснеженном фюзеляжном осколке: «ЛИДА».
... 14 ноября 1981 года, за день окончания визы, местный загс, испробовав все возможные проволочки, вынужден был наконец брак их скрепить. «Но! — предупредила регистраторша. — Никаких торжеств! Органы в известность поставлены». И категорически отказавшись вписать в паспорт невесты двойную фамилию, одарила на прощание взглядом управдома из «Бриллиантовой руки»: «Что, уехать собралась?»
Дом, который построил Сильвио
Чтобы коренному американцу навсегда перебраться на Ангару, мало быть решительным. Чтобы на такой шаг отважиться родившемуся в бедной эмигрантской семье, глава которой жизнь положил, цепляясь за новую родину, — мало быть мужественным.
С 6 лет помощник зеленщика Сильвио Склоччини разносил по итальянскому кварталу Филадельфии салат — по доллару за пучок. С 16-ти днем и вечером в двух пекарнях работал. И вот теперь — заведующий компьютерным отделом почтовой компании, добропорядочный вдовец, старший в роду, непререкаемый авторитет для троих братьев и двух сестер — продает двухэтажный особняк, бросает все? Кто ж такое поймет!
Однако, когда Эй-Би-Си, а потом журнал «Пипл» показали его, улыбающегося, в ватнике, с охапкой дров (за восемь лет ни разу не позволил супруге печь растопить), в деревянное предместье почтальон стал охапками заграничные конверты носить. Ни улицы на них, ни номера избушки, купленной счастливой четой. Просто: «Россия, Иркутск, американцу, женившемуся на русской». Восхищались, предлагали дружбу. «Вот избушку снесем, — разворачивал Сильвио перед Лидией будущее, — дом для тебя поставлю. Настоящий, американский».
Знать бы ему, наивному, в какие хлопоты замысел выльется. «Самовольный снос запрещен», — сказали чиновники. «Нет проблем, — согласился законопослушный Сильвио. — Распорядитесь!» «Не положено», — сказали чиновники.
Взялся с другого края. С проекта новостройки. Журнал из Америки выписал — «Строительство дома». К 83-му, когда получил вид на жительство, из сотен вариантов уже прикинул единый, сборный. С талантливым архитектором познакомился, заказал чертежи. Понес на утверждение в государственную инстанцию. Велели присесть и поостыть. «Это, — объяснили, — у вас в Америке частнопрактикующий зодчий в порядке вещей. Нас же заботит не чья-то отдельно взятая прихоть, а потребности общества. Пожалуйста — типовые проекты».
Чего только не предпринимал Сильвио во имя этой своей «прихоти». На первомайской демонстрации в колонне иркутских ветеранов шествовал, махая перед трибуной маленьким звездно-полосатым флажком. Родных в Филадельфии навещал — узнал, что один из отцов города Иркутска в Нью-Йорке находится: помчался туда, вызвался организовать экскурсию. Не поленился даже на митинг американских коммунистов сходить, с самим Гэсом Холлом сфотографироваться и снимок по возвращении в «Восточно-Сибирской правде» пристроить.
Разрешения на строительство так и не дали.
Замыслил было Сильвио вручить каждому из обидевших его клерков по плакату со стихами Маяковского про бюрократизм (оптом скупил в пригородном сельмаге целую кипу), да передумал. Решил поступить по-русски. Лиду к родственникам по соседству перевез, сам же уличных помощников нашел — за день разобрали старые бревна.
И... ни одного вопроса от властей!
Через восемь лет после свадьбы Сильвио, перенесший два воспаления легких и множество срывов, увидел наконец котлован. А с первым снегом и первые стены.
Той же осенью у него обнаружили рак.
Интернационал бюрократов
С подробной схемой, нарисованной Нелли Матхановой (вниз по одной улице, вверх по другой, вбок по переулку), блуждаю между покосившихся заборов. Пока не доходит: надо просто на взгорок подняться! И точно: невдалеке, среди однотипных изб, краснеет кирпичный фасад. Хозяйка ведет по мраморной лестнице: «Конференц-зал... Танцевальный зал... Гостиная... Комнат — десять. Американские волонтеры, экологи, любят у нас останавливаться. Все, как он мечтал...»
И вдруг рассказывает, как однажды, накануне векового юбилея ее бабушки, Сильвио Рейгану написал — просил, согласно традиции (президент США приветствует всех 100-летних соотечественников), поздравить гранд-тещу. Г-н Рейган ответил: не американка, мол, не полагается. Сильвио тут же возмущенное послание в газету родного штата. «Неисправимый романтик, — улыбается сквозь слезы Лидия Акиндиновна. — Но что вы думаете? Ведь пришло поздравление — от мэра Филадельфии!»
После смерти Сильвио самая большая ее потребность — быть с теми, кто безоглядно разбирает барьеры, нагроможденные меж людьми. Американские соратники по совместным благотворительным акциям гостят у нее. Она с гуманитарными миссиями уже 48 штатов (кроме Аляски и Вермонта) объехала. Жаль, пришлось для этого согласиться на получение так называемой «грин кард» — эмиграционной визы. Только она по тамошним инструкциям дает право для постоянного въезда. В свою очередь, наши циркуляры человека с таким документом лишь формально признают российским гражданином. Паспорт-то с пропиской (реальной) сдается в ОВИР. В выданный же на руки заграничный вносится обязательно стандартное: место постоянного жительства — США. Ну а раз числишься проживающим ТАМ — ЗДЕСЬ не имеешь права оформить пенсию: так без нее Лидия Акиндиновна и живет. А раз ты не российский пенсионер, будь добр плати весьма немалый налог на недвижимость — как иностранец.
...Так свои и чужие параграфы сплетаются, сковываются в одну цепь...
Театр как жизнь
Что же все-таки способно разорвать эту цепь? У Лидии Склоччини есть ответ: только любовь. На том же продолжает настаивать и театральная версия удивительной этой истории. Вслед за иркутскими актерами, которые только что вновь получили приглашение показать спектакль «Из Америки с любовью» за океаном (на сей раз в Огайо), к репетициям пьесы приступает и русский драматический театр им. Бестужева в Бурятии. И опять (задолго до премьеры) к свежему прочтению оптимистической драмы проявлен интерес в Штатах: гастроли труппы с берегов Селенги уже вписали в свои календарные планы театральные продюсеры в Беркли и Сан-Франциско.
Золик МИЛЬМАН,собкор «Огонька» Иркутск
Фото М. Штейнбока