В столичном PinchukArtCentre состоялся поэтический перформанс
Сегодня в Черновцах стартует литературный фестиваль Meridian Czernowitz. Однако первую акцию организаторы решили провести в киевском PinchukArtCentre, устроив там поэтические чтения под названием «300 китайцев». Едва не потерялась среди них ИННА БУЛКИНА.
Чтения прошли в пространстве выставки «Китай Китай», экспонирующейся сейчас в PinchukArtCentre, но названы они в честь баллады Сергея Жадана, написанной по мотивам песенки «15 человек на сундук мертвеца» из старого советского фильма «Остров сокровищ». Ее герои — китайские беженцы, обреченные, преданные и проданные; они «идут в Будапешт» — вернее, их везет туда пара хитрых местных водителей, чтобы сдать на границе и обменять на «шмотки, алкоголь и пиццу». Участники концептуальных «китайских чтений» отчасти напоминали этих бедных китайцев. Они без конца перемещались по лабиринтам PinchukArtCentre, не вполне понимая, куда и зачем их ведут от одной инсталляции к другой.
Вероятно, идея нынешнего фестиваля Meridian Czernowitz отчасти и состоит в таком вот несколько странном перемещении: из Киева поэты поездом отправятся в Черновцы, затем дружно переберутся во Львов, где 10 сентября открывается Форум книгоиздателей, а оттуда — не самым прямым путем — двинутся в Берлин. И все это время они будут читать свои стихи — индивидуально, парами и группами. Команда для этого путешествия собралась пестрая: украинцы, румыны, немцы, австрийцы и израильтяне, большинству из них нужен переводчик, но даже в переводе иные тексты заведомо герметичны. Впрочем, возможно, восточноевропейские пейзажи будут выглядеть симпатичнее, чем тесные и душные, заставленные мониторами и манекенами залы и переходы между этажами PinchukArtCentre. Собственно, китайская выставка, в декорациях которой проводили чтения, представляет актуальное искусство страны, пережившей культурную революцию. В ней участвуют не 300, а лишь 11 китайских художников, и все они, если верить косноязычному волапюку кураторов, находятся «в поисках баланса между стремлением к глубокой индивидуальности и свободе, и диктатом конформизма, до сих пор подпитываемым исторически обусловленным коллективным мышлением». Иными словами, нам пытаются сказать некую банальность про «художника и толпу», про «индивидуальное искусство» и «коллективное мышление», продемонстрировав разного рода инсталляции с однообразно совокупляющимися людьми в скафандрах, богато одетыми куклами в каменных колпаках, а также столом, где вместо приборов выложены в ряд дилдо в ассортименте. У подобного «актуального искусства» есть множество сторонников и приблизительно столько же противников, все они — и противники, и сторонники — обреченно перемещались в этом лабиринте кто с доброжелательным удивлением, кто — с раздражением.
Между тем надо отдать должное авторам идеи этих чтений: поэты заметно украшали китайские ландшафты, хотя в большинстве случаев вынужденно превращались в еще один экспонат на выставке концептуальных артефактов. Так выглядел и Игорь Померанцев, читающий свои детские стихи на фоне песочной дорожки и оранжерейных кустов, и Марианна Кияновская с дамским рукоделием на фоне дамского же рукоделия. Сергею Жадану пришлось выступать в проволочной камере на фоне видео, в котором десяток мужиков с завязанными глазами с однообразным грохотом разбирали и собирали автомат Калашникова. Видимо, автор сборника «Огнестрельные и ножевые» показался кураторам естественным продолжением этой устрашающей милитаристской композиции. Но тут произошел знаменательный сбой: Жадан оказался слишком живым для того, чтобы сделаться экспонатом; он нарушил пресную концепцию и вечера, и выставки, начисто переиграв 11 китайцев в их старательных и местами изощренных «поисках баланса».