С дальним плезиром

Франция — это что-то из красивой жизни. Славная история. Блеск королевского двора. Куртуазность-галантность. Романтика революции. Мировой центр философии, литературы, живописи. Звуки аккордеона, балконы в цветах, круассаны, французские булочные, французская кухня... Для русских это место паломничества дореволюционной аристократии, Мекка белой эмиграции. И место жительства множества обычных соотечественников.

Париж, Ницца, Лазурный берег, Биарриц, Куршевель, Бордо, Бургундия, Шампань, Коньяк — как много в этих звуках для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось этих гламурных и алкогольных коннотаций! Но не только. Как много говорят россиянам одни лишь парижские названия — Лувр, Нотр-Дам, Дом инвалидов, Эйфелева башня, Версаль, Монмартр, Мулен Руж... Даже тем, кто никогда их не видел. А те, кто увидел, остаются навсегда под впечатлением. Как были под впечатлением миллионы советских граждан от фразы Жванецкого: "Мне в Париж, по делу, срочно!"

Но Париж еще не говорит за всю Францию. Вся Франция слишком велика и разнообразна. Есть сельская Франция, как провинция Пуату-Шарант, с ленивыми пейзажами, словно сошедшими с полотен Дега: утро, туман, пасущиеся кони, одинокий охотник с ружьем, старинные шлюзы на сонной речке Шаранте... Есть атлантическая Франция, с курортными городками в Нормандии, где любят отдыхать парижане. Взять южнее — бойкая Ла-Рошель, где три мушкетера так славно повоевали с гугенотами и где в старые времена торговали солью и рабами из Африки; сегодня в этом городе, насквозь пропахшем рыбой, толпы туристов совершают променад вдоль живописной марины, на пристани поедают свежевыловленных и очень дешевых устриц, а потом отправляются в вояж на катере в форт Байяр. А еще есть причудливый Центральный горный массив, а еще — французские Альпы с вершиной Монблан, а еще Альпы Лазурного берега и неповторимый Прованс — совершенно особенный, отдельный от всей остальной Франции.

В общем, сплошной бонтон и бельвю. Седая старина, горделивые замки, пейзанские домики в романском стиле, которым то ли триста, то ли пятьсот лет,— все это, однако, со свистом пролетает мимо, даже не успеваешь рассмотреть, когда мчишься на поезде TGV со скоростью 300 км/ч. Поэтому по прекрасной Франции нужно путешествовать на машине, вдумчиво и не торопясь.

— Лионские банды совсем обнаглели,— задумчиво говорит Сергей Бригинский, пережевывая стейк в ресторане на площади Трокадеро в Париже.— Ездят в Швейцарию грабить банки. Как к себе домой.

Это он уже про другую Францию. У Сергея строительный бизнес во Франции и в Швейцарии. Раньше строил дома в Подмосковье. Потом ему "сделали предложение, от которого не смог отказаться" (что бы это ни значило), и теперь занимается реконструкцией замков и исторических усадеб. По его словам, строительство — одна из сфер, куда стараются не пускать иностранцев (другие — мода и парфюмерия, к примеру). Но он работает с российскими заказчиками, и это весьма выгодный бизнес — €7-7,5 тыс. за метр площади. Купить старенькое шато можно за €500-600 тыс., а если в нормальном состоянии — за €2-2,5 млн.

О Франции Сергей рассуждает не с туристической точки зрения, а с сугубо деловой. Как человек, ежедневно имеющий дело с местными проблемами — бытовыми и по бизнесу, связанными с чудовищными налогами, бюрократией, трудовым законодательством.

Взять хотя бы путаную налоговую систему. НДС размером 19,6% взимается либо раз в месяц, либо раз в квартал (в зависимости от оборота). Налог на зарплату в строительном бизнесе может достигать любых значений вплоть до 110% (при Саркози было 48%). Ясно, возникает соблазн нанимать людей "вчерную", но специалистов URSSAF (организация, контролирующая сбор взносов для социального обеспечения) боятся больше, чем полиции,— они проводят облавы и, обнаружив нелегальных рабочих, выписывают штраф на €65 тыс. Во Франции людей, которые вообще не работают, больше, чем в других европейских странах развитого социализма, и все эти налоги идут на поддержание их благополучия, в том числе на выплаты за детей (Франция имеет один из самых высоких рейтингов рождаемости в Европе). "Один мой рабочий дает государству возможность поддерживать трех безработных",— говорит Сергей Бригинский. Тут еще надо добавить, что уволить сотрудника — большая проблема, процедура может занять три-четыре месяца, и результат не гарантирован. Как говорит Сергей, создавать бизнес здесь может только идиот.

Ну и с преступностью тоже приходится иметь дело. С Лионом все понятно, это крупный промышленный центр (прежде он славился производством шелковых тканей, а ныне — так называемым химическим коридором, сетью химпредприятий вдоль Роны). Но и в Париже не легче. Помимо грабежа швейцарских банков, есть немало других выгодных видов бизнеса, которыми может заняться предприимчивый эмигрант. Например, по словам Бригинского, было время, когда в Париже угоняли по 20-25 грузовиков в день. И даже башенные краны угоняли. Потом разбирали на части и отправляли в Африку. Занимались этим, как мы поняли, афропарижане.

От общения с цыганами у Сергея Бригинского тоже остался осадочек. Однажды транспортная компания, перевозившая его бытовки для рабочих, столкнулась с шантажом со стороны цыганского табора. Ребята из него ночью связали сторожа и заблокировали выезд машин своими повозками. Предложили: €15 тыс. на стол — и нас тут не будет. Никакие обращения в полицию и в мэрию не помогли. Во Франции, как и в остальном политкорректном мире, очень не любят предпринимать силовые действия против нацменьшинств, боятся обвинений в расизме. Просто сказали: "Ты ничего не слышал, но вот тебе совет: договаривайся с бароном".

Марианна Титова из Болье-сюр-Мер, городка между Ниццей и Монако, рассказала о грабежах вилл на Лазурном берегу: "Запускают ночью через кондиционер газ в дом и, пока все спят, выносят все ценное". Этим тоже обычно промышляют пришельцы, но уже в основном из Восточной Европы.

Конечно, нынешняя Франция, и особенно Париж, несколько отличается от той романтичной и мононациональной страны времен Шопена, Ван Гога или Хемингуэя. В постколониальную эпоху сюда нагрянули гости из бывших французских колоний, особенно много из Африки, и решили остаться, благо им беспрепятственно выдавалось гражданство. И сегодня в Париже есть очень, скажем так, мультикультурные районы, где коренные парижане не слишком любят селиться. Да и заходить туда тоже — это Сен-Дени, частично 18-й и 19-й округа, например. Считается, что это опасно.

Но не стоит слишком уж серьезно относиться к таким страшилкам. В Европе вообще несколько иное представление об опасности, нежели у нас. Однажды, спустившись с Монмартра, я оказался на площади Шато-Руж и почувствовал себя словно на африканском рынке где-нибудь в Дакаре. Столы и витрины завалены экзотическими овощами и фруктами, названий которых вы никогда не слышали и, возможно, не услышите. (Впрочем, на обычных французских рынках тоже есть овощи и зелень, которую мы в глаза не видели и названий не знаем.) Нигде никаких кафе и ресторанчиков, зато несметное количество дешевых продуктовых магазинов, которые со всех сторон атакуют африканские домохозяйки — прямо как в советские времена, когда на прилавок в провинциальном городе выбрасывали колбасу. Как водится, крик, ругань... Полюбоваться красочными скандалами собираются толпы зевак — есть на что поглядеть. Только европейцев здесь не увидишь, разве что отдельных залетных туристов.

Еще один район, куда нам настоятельно рекомендовали не соваться,— Клиши. "Даже не думайте, это очень опасно — останетесь без фотоаппаратуры, мобильных, кредиток и наличности",— твердили все. Сергей Бригинский озабоченно поинтересовался: "Когда ты туда собираешься? Сейчас четыре часа дня — у тебя есть еще час, потом не советую".

Перед посещением ночного Клиши я предусмотрительно оставил в номере отеля все, что жаль было утратить, взял лишь минимум наличности. Так красноармеец перед походом в разведку сдавал свой партбилет. И что же я увидел в Клиши? Толпы приезжих, которые, как и я, примчались поглядеть на этот страшный, опасный, развратный район. Аналог гамбургского Репербана, лондонского Сохо, токийского Кабукчо. Секс-шопы, стрип-бары, массажные салоны, музей эротики и т. п. Долго гулял по бульвару, прошелся до площади Бланш (там находится знаменитое кабаре "Мулен Руж") и дальше к Пигаль, заглядывал в переулки и ждал, когда меня начнут грабить. Не дождался. Один раз попросили сигарету. Я так испугался, что отдал две. Даже прикурить дал. Девушка долго расшаркивалась.

В переулках я рассчитывал найти местных мафиози — камерунских, сенегальских, югославских, алжирских. Но вместо наркодилеров и проституток увидел уютные кафешки, набитые туристами. Выглядели они счастливыми, веселыми и беззаботными, словно у них уже отобрали мобильники и кредитки и оставили один кеш.

Многие наши туристы высказывают авторитетное мнение: "М-да, Париж уже не тот". Их раздражают мусор на улицах, проститутки в районе Елисейских Полей, неспокойные районы. Но это от незнания матчасти. Проститутки тут были всегда. Мусор был всегда, а всего пару веков назад Париж был просто клоакой (см. сочинения Виктора Гюго или "Парфюмера" Патрика Зюскинда). И во многих районах Парижа всегда было неспокойно. Просто такие они, парижане, неспокойные. Но при этом очень отзывчивые — даже если не смогут показать вам дорогу, будут мучить советами, пока не вырветесь.

Еще часто слышишь такой отзыв от опытных российских исследователей Франции: мол, все, что мы слышали о ней, на поверку один пиар. Взять ту же хваленую кухню. Фуа-гра — обычный печеночный паштет, а точнее — кусок жира. Улитки и устрицы — забавно, но не сытно. Лягушки — на вкус обычная курица с запахом рыбы. Даже прославленное французское вино — кисленький компот, ничем не отличается от испанского, итальянского и даже краснодарского. Зато хвалят "мясо по-французски", от рецепта которого любой французский повар в отчаянии схватится за голову: мясо, залитое толстым слоем майонеза, с тертым сыром, луком... Во Франции такого блюда не знают.

На самом деле Париж остается "праздником, который всегда с тобой". Надо просто знать уголки, не затоптанные туристами. Вот Монмартр давно превратился из богемной окраины в туристический муравейник, там сплошной китч наподобие нашего Арбата. Однако местные жители говорят, что в окрестностях по сей день полно тихих переулков, где жива атмосфера 150-летней давности — в то время туда приходили юные безвестные живописцы, пейзажи которых прославили этот холм на весь мир.

Анна Любешт живет в квартале Марэ, но хотела бы — на улице Менильмонтан в 20-м округе, иммигрантском, который считается неблагополучным. Она любит и досконально знает Париж. Даже готова показывать в качестве экскурсовода места, не упомянутые в обычных путеводителях,— это ее хобби. И даже связалась с ресурсом Tripster.ru, чтобы за небольшие деньги знакомить русских туристов с любимыми уголками. Анна журналист и профессиональный фотограф, эти навыки позволяют ей зарабатывать на жизнь даже в кризис.

Ксения Агаева тоже сотрудничает с этим ресурсом. Она написала несколько статей о гастрономической составляющей Парижа — на какие рынки, в какие рестораны и кафе стоит зайти и где любят посидеть горожане. Ксения оказалась в Париже девять лет назад — трудилась в Минэкономразвития, предложили поработать юристом в торгпредстве, однако никакого желания эмигрировать не было. Вышла замуж за русского, который нашел в Париже интересную работу. Организовала две фирмы. Первая — "для девочек": флористика, подарки. Но главные деньги приносит другой бизнес — переводы. Списалась с подругой в Женеве, и на следующий день была завалена заказами. Страница А4 перевода стоит €40. Понятно почему — в Женеве множество международных организаций, в том числе штаб-квартира ООН, а во Франции множество международных компаний. Вообще, спрос на русский язык во Франции довольно приличный — к примеру, многих русских девушек с удовольствием принимают в Gallery Lafayette, в бутики на авеню Монтень.

Русских и прочих эмигрантов ждут хорошая социальная и медицинская страховка, комфорт, сносные цены на автострахование (€500-800 в год в зависимости от двигателя), дорогие ЖКУ (€200-350 в месяц) и весьма дорогое жилье. Так, в 17-м округе — €3,1 тыс. за кв. метр, в 3-м округе, смежном с кварталом Марэ,— €4 тыс., в 18-м — €2,3 тыс., в 5-м — €2,5-5 тыс. Кое-где цены доходят до €15 тыс. за метр (Трокадеро, 16-й округ, в районе Нотр-Дам и вообще по всей набережной Сены, на острове Сен-Луи), есть особняки по €50-60 млн. Напротив нашего кафе, на площади Трокадеро, стоит подобный красавец особняк — оказалось, это отель без названия и вывески, но очень дорогой.

Тем не менее можно снять односпальную квартиру в нефешенебельном районе за €1350-1600 в месяц. Однако аренда сама по себе — большая проблема. Требуется много документов, гарантий, и если этого нет, приходится искать средства на годовой депозит. Иностранцу нужно быть готовым иметь на счету €60 тыс., чтобы вам сдали квартиру, и это касается не только Парижа. Впрочем, суровость французских законов компенсируется необязательностью их исполнения — всегда можно по-человечески договориться с хозяевами. Например, не на годовой, а на трехмесячный депозит.

Стоимость жизни в Париже не превышает московский уровень. Скромный, но достаточный бюджет — €250 в неделю на трех человек, по словам Анны Любешт. Плюс страховка квартиры — €500 в год, оплата школы для детей — €150 в год, хорошая медстраховка на семью — €200-300 в месяц, но можно пользоваться и госстрахованием, это бесплатно. Государственные вузы бесплатные. Частное образование или на английском — платное. Машины, бензин — дорого. Можно купить Renault Twingo с маленьким движком. Но вообще-то машина не нужна — в Париже невероятно удобный и эффективный общественный транспорт. Весь город можно пересечь на метро за 40 минут, остановки через минуту, не больше. На центральных станциях, например на "Шарль де Голль" у Триумфальной арки, возле касс и билетных автоматов дежурят юные консультанты — объясняют приезжим, в каком случае им выгоднее купить проездной, а когда отдельный билет.

Машина требуется, только если вы намерены отправиться за границу или на юг Франции.

На юге Франции, на Лазурном берегу, все иначе. Высокий уровень беззаботности. Неуверенности в завтрашнем дне не наблюдается — то ли он уже наступил, то ли никогда не наступит. В старом городе Ниццы снуют толпы иностранцев, особенно много англичан — эти точно никогда не знают, когда оно, завтра, начинается. Но вообще-то все здесь закрывается в 2:00.

Марианна Титова на Лазурном берегу живет больше 10 лет. Из России сбежала вместе с мужем-бизнесменом, когда возникли проблемы после кризиса, разразившегося в 1998 году, и пришлось выбирать между Англией и Францией. Жила сначала в Париже, потом в Монако. Там, в Монако, говорит Марианна, все очень просто — можно получить местный паспорт за €500 тыс., чем и пользуются многие русские, а также итальянцы (которых в последнее время сильно прижали налогами на родине). Плюс в Монако нет таких драконовских налогов на доходы. Вообще нет налогов. Другое дело, что жизнь там очень дорогая. Даже зарплаты €5 тыс. вам не хватит, когда приходится платить €10 тыс. в месяц за квартиру в центре Монте-Карло. То есть весь обслуживающий персонал ездит сюда из Франции. Она недалеко — через дорогу, есть даже пара высотных домов, где часть квартир относится к Франции, а часть — к Монако, с соответствующими фискальными последствиями.

Ирина Лобач, квартира у которой прямо напротив легендарного казино и которая ездит на работу на Lamborghini (тут даже такие держат за "Жигули"), вместе с Марианной Титовой работает над разными проектами — например, над концепцией русского ресторана в Монако. Ее интересует продвижение российской культуры на Лазурном берегу — организация фестивалей, всевозможных ивентов в национальном стиле. Ирина тоже сообщает, что получить гражданство Монако весьма просто и гораздо выгоднее, чем французское, нет таких ужасных налогов. Просто надо жить здесь постоянно — паспорт не дают кому попало, тем более живущим за границей и пользующимся благами налогового рая.

Русских на Лазурном берегу много, особенно в Кап-Ферра. 100 лет назад это была вотчина бельгийских королей, здесь Леопольд II построил резиденцию для своей любовницы Каролины Лакруа, и теперь эта вилла считается самой дорогой в мире. Пять лет назад прошли сообщения, что объект приобрел Михаил Прохоров, но сделка была аннулирована. Так или иначе, сегодня Кап-Ферра называют русским районом (раньше русские предпочитали селиться в Кап д`Антиб). По словам Марианны Титовой, хорошая вилла в Кап-Ферра стоит от €2 млн. Основанием для открытия банковского счета и оформления резидентского статуса является счет за электричество или телефон. При покупке недвижимости 7% выплачивается нотариусу плюс страховка квартиры (порядка €800), незначительный tax habitacion (налог на коммунальное обеспечение), еще нужна медстраховка (со сдачей всех анализов).

"Здесь легко адаптироваться, если вы сами этого хотите. Французы легко впускают к себе, если видят, что вы ими интересуетесь",— говорит Марианна. В бизнесе с французами тоже легко договариваться, хотя наших и бесит медлительность их бюрократии, необязательность. Но это больше касается крупных компаний, а 90% французских фирм — малый и средний бизнес, где все гораздо проще.

Французская бюрократия очень похожа на русскую. Анна Любешт полагает, что мы ее у французов переняли. "Не надо с ними бороться. Когда знаешь правила, все становится понятно. От самой страшной тети можно получить все что угодно, если правильно общаться. Просто нужен язык. Молодежь от 20 лет свободно и бойко говорит по-английски, но люди постарше говорят с сильным французским акцентом. Многие живут своим наследием, прошлыми регалиями, своей историей, но и с ними можно находить общий язык".

В то же время роль бюрократии очень велика. По словам Сергея Бригинского, в свое время французы не ходили к терапевтам — как и у нас, занимались самолечением. Но государство приняло меры, и теперь в аптеке почти ничего нельзя купить без рецепта или направления терапевта, а прием у того стоит €30-40.

Еще, по мнению Анны Любешт, важно знать этикет. Во Франции куртуазность осталась в общении. Остались правила, как надо писать письма. Как общаться с чиновниками. Это не прописано нигде, но существует и соблюдается. Нельзя прийти без "здрасьте" и уйти без "спасибо, до свидания" — это очень грубо. В то же время французы оценят шутку, тактичный вопрос про семью и жизнь. И для русского это первое, что надо усвоить, считает Анна.

Везде во Франции, в том числе в Париже, жизнь очень неторопливая — на встречу могут опоздать на час, обычное дело. Все равно деловое свидание назначается в кафе или в лобби отеля, и это смесь делового ужина и досуга-развлечения. Ожидающий может спокойно попивать кофе или вино, наслаждаясь видом на бульвар,— это как у нас в бане завершение переговоров. Хотя, конечно, менеджеры в больших фирмах не отличаются от коллег в других частях света — столь же торопливы, деловиты и обязательны, особенно когда речь идет о крупных сделках. Но на парижских улицах и в кафе они живьем не попадаются — как и везде в Европе, во Франции основу экономики составляет малый и средний бизнес. Так что следует быть готовым к комфортному и неторопливому сотрудничеству, граничащему с пофигизмом.

Алексей Батусов со своей подругой опоздал на час, потому что не привык никуда торопиться. У него экзотическая внешность даже для Парижа — длинная седая шевелюра, окладистая борода. Алексей приехал во Францию в начале 1990-х, хотя в России все у него было хорошо: учеба в Мухинском училище по специальности "модельер одежды", денежная работа в модном журнале, имя, перспективы. Но его тянуло на приключения, и он променял благополучную, хотя и суетливую жизнь на ночевки под мостами Сены с клошарами. А днем ходил в русское ателье в сквоте на Рю-де-Парадиз, где собиралась художники, музыканты, поэты из "третьей волны", в том числе Алексей Хвостенко, бывали там и Михаил Шемякин, и Михаил Барышников. Брат Алексея — инженер, служит в крупной фирме в сфере электроники, в подчинении 20 человек, уважаемый человек, но для Алексея Париж так и остался городом богемы.

В 1997 году Алексей попробовал себя в бизнесе. Снял с друзьями офис в пригороде, в 3-й зоне, там они придумывали модели одежды, которые отсылались по факсу в Индию, на производство, а оттуда приходила готовая продукция. Единственная штатная сотрудница тетя Франсуаза все это упаковывала и ставила наклейку: "Сделано во Франции". Но все это мишура, главное — искусство.

Старшая дочь Алексея знает несколько языков, работает в крупной обувной компании. Получает всего €1,5 тыс., но очень любит свою работу, ведь ей приходится вести переговоры с рок-группами, организовывать шоу, ездить на Лазурный берег, и все это оплачивает компания. У нее все есть. "Это даже не работа, а образ жизни. Здесь другое отношение к работе, не как у нас — как белка в колесе, как шахтер в забое. В Европе давно принято, что коэффициент счастья важнее, чем зарплата. Мы пыжимся и думаем о часах, о машине, нарядах. А тут считают, что с большими деньгами только сложнее",— рассказывает Алексей Батусов.

В этот момент группа молодых людей проходила мимо нашего кафе, и кто-то отпустил громкий комментарий в адрес моего собеседника. Алексей что-то лениво ответил, и юнцы притихли. Его обозвали Дедом Морозом. А он в ответ: "Веди себя хорошо, а то останешься без подарка".

Марианна Титова проводит деловые встречи в отеле в Болье-сюр-Мер, где ее знают и любят. Она не может сказать, как называется ее профессия. Встречается с людьми, сводит их со своими знакомыми, организует сделки... Продюсер? Промоутер? Менеджер? Да нет, это просто образ жизни такой.

Анна Любешт пытается растолковать местную трактовку понятия "успех": "Если получаешь €10 тыс. или €100 тыс.— это примерно одинаковый успех. А если получаешь €1,5-2,5 тыс.— тебя просто уважают потому, что обеспечиваешь сам себя. То есть можешь попить кофейку или пива в ресторане — уже хорошо".

Переехать в эту райскую страну проще простого не только для жителей бывших колоний. Просто нужно немного денег: кладете на счет по €25 тыс. на человека и доказываете ежемесячный доход в €2 тыс. Однако без права на работу. А дальше — сами понимаете.