Музейная коррекция

ГМИИ имени Пушкина настаивает на переделе западного искусства

Проект музей

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ  /  купить фото

В "РИА Новости" прошла пресс-конференция директора ГМИИ имени Пушкина и с недавних пор главного куратора российских государственных музеев Ирины Антоновой на тему "О возрождении Музея нового западного искусства". Правильнее было бы назвать ее "О переделе музейных коллекций в пользу ГМИИ имени Пушкина", считает АННА ТОЛСТОВА.

После публичного обмена любезностями между директором ГМИИ Ириной Антоновой и директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским в ходе прямой линии президента России профессиональное сообщество полнилось конспирологическими слухами. Говорили, что активные боевые действия в войне за наследство Сергея Щукина и Ивана Морозова между ГМИИ и Эрмитажем, длящейся уже около десяти лет, возобновились не случайно. Что идею вновь поднять вопрос о воссоздании ГМНЗИ (Государственного музея нового западного искусства), разрушенного товарищем Сталиным, напрямую обратившись к президенту Путину, якобы подали Ирине Антоновой устроители прямой линии. Что в Минкульте якобы готовят какую-то грандиозную пиар-кампанию, чтобы отвлечь общественность от более насущных культурных и политических проблем. Но как только на пресс-конференции в "РИА Новости" прозвучали слова Ирины Антоновой о том, что ГМИИ готов предоставить для "воссозданного" ГМНЗИ усадьбу Голицыных, ситуация во многом прояснилась.

Перед своим уничтожением ГМНЗИ, объединивший собранных Щукиным и Морозовым импрессионистов и модернистов, помещался в особняке Морозова на Пречистенке — там, где сейчас расположена Российская академия художеств. Полагают, что одной из причин расформирования ГМНЗИ стал "квартирный вопрос": тогдашнему президенту АХ СССР приглянулся купеческий особнячок. Отвоевывать нынешнюю штаб-квартиру РАХ никто не собирается. Речь о другом. Усадьба Голицыных — это бывший Голицынский музей, здание, включенное в комплекс будущего "музейного городка" ГМИИ имени Пушкина, то, из которого выселяют Институт философии РАН ради увеличения площадей гмиишной Галереи искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков. То есть "воссоздание" — это создание при ГМИИ имени Пушкина нового, расширенного за счет Эрмитажа, отдела под вывеской "ГМНЗИ". По стилистике напоминает рейдерский захват: Эрмитаж должен отдать часть своей коллекции, потому что куратор российских государственных музеев Антонова главнее президента Союза музеев России Пиотровского и дорога до Кремля из ее кабинета короче. Разумеется, "воссоздание" подается исключительно как восстановление исторической справедливости: ГМНЗИ был ликвидирован в 1948-м по приказу Сталина, коллекции музея, слепленного из московских, кто спорит, собраний Щукина и Морозова, поделили между ГМИИ и Эрмитажем, началась очередная кампания против "формалистов". Однако фигура Ирины Антоновой в роли борца со сталинизмом выглядит несколько анекдотично.

Восстановление справедливости — вопрос щекотливый. Дело не только в аргументе Михаила Пиотровского, что, коль скоро "московские" коллекции надо вернуть в Москву, "петербургские" коллекции (то есть львиную долю старых мастеров, переданных в ГМИИ из Эрмитажа в 1920-х и 1930-х, когда с благословения товарища Сталина цветаевский музей слепков начали превращать в "московский Лувр") неплохо было бы вернуть в Петербург. Дело и в ленинской национализации: почему-то под реституцией у нас понимают лишь возвращение церковного имущества — с частными коллекционерами как будто бы поступили правильно (видимо, поэтому имена Щукина и Морозова не поминают в гмиишных этикетках). Дело и в сталинском "трофейном искусстве": в отношении "перемещенных ценностей" Ирина Антонова, лично принимавшая вывезенные из Германии трофеи, до сих пор придерживается сталинского в сущности курса прятать награбленное — достаточно вспомнить, как директор ГМИИ пыталась скрыть, что недостающие витражи Мариенкирхе, подлежавшие возвращению в Германию, хранятся у нее (см. "Ъ" от 30 июня 2005 года). Словом, отбирая у Эрмитажа щукинских и морозовских Ренуаров с Пикассо, ГМИИ развивает сталинский курс на создание музея-гиганта в Москве и перераспределение музейной собственности. Это, собственно, и имеет в виду Михаил Пиотровский, говоря об опасности новых музейных переделов. Если музейным фондом можно запросто распоряжаться по усмотрению какого-либо директора музея или какого-либо президента, значит нельзя исключать возможности очередной распродажи музейных сокровищ. Именно продажа эрмитажных шедевров за границу, а не передача части вещей в ГМИИ нанесла крупнейшему музею страны непоправимый ущерб.

Ирина Антонова напирает на патриотизм: дескать, ГМНЗИ был первым в мире музеем современного искусства, он несколько старше нью-йоркского MoMA, но в мире об этом не знают. Безусловно, ГМНЗИ был в авангарде эпохи, но сегодня в России нет ни одного настоящего музея современного искусства — это оно, а не Боннар с Матиссом, нуждается в государственной поддержке и признании. Воссоздав музей современного искусства столетней давности, мы покажем миру, что когда-то были первыми, а теперь плетемся в хвосте истории. На пресс-конференции Ирина Антонова заявила, что "музеев современного искусства в Москве полно", имея в виду, очевидно, филиалы Московского музея современного искусства (ММСИ). Это показывает, насколько далека главный куратор российских государственных музеев от музейной современности: ММСИ, конечно, делает стремительные успехи, но даже до маленькой хельсинкской Киасмы ему еще очень далеко.

Помнится, все были поражены тем, что, когда в стенах теперешней Галереи искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков (то есть левого флигеля той самой усадьбы Голицыных, где должен быть ГМНЗИ) открывалась выставка Ильи Кабакова — по большому счету единственного знаменитого во всем мире современного русского художника,— Ирина Антонова демонстративно не появилась на вернисаже. Казалось бы, что за беда, что в ГМИИ имени Пушкина не признают современное искусство? Для него в Москве есть и другие места — от ММСИ до всяческих "фабрик" и "артплеев". Но проблема не в выставках — проблема в современном, а не сталинском музейном мышлении. Что сделал ГМИИ для пропаганды ГМНЗИ? Вывесил импрессионистов, фовистов и кубистов в тесных и темных зальчиках голицынской усадьбы, убив эту требующую света и воздуха живопись. Издал во многом мемуарную историю ГМНЗИ, написанную его сотрудницей Ниной Яворской, скончавшейся в 1992 году. Прекрасно, но это означает, что за все годы разглагольствований о воссоздании ГМНЗИ ГМИИ не смог произвести на свет более нового исследования, основанного на работе в архивах. Тут, впрочем, нет ничего удивительного. Научная жизнь в ГМИИ поставлена так, что тексты в каталоги к привозным выставкам пишут либо западные искусствоведы, либо приглашенные со стороны отечественные — самому ГМИИ нечего сказать ни об Уильяме Блейке, ни о Караваджо. Выставки же собственного изготовления демонстрируют исключительную нищету философии: видно, что даже школу "Анналов" тут считают чудовищной крамолой. Прямо как в сталинские времена, когда советское музейное сообщество было отделено от мирового железным занавесом. Если кому-то кажется, что воссоздание ГМНЗИ при ГМИИ можно подать как преодоление наследия сталинизма, он заблуждается. Увы и ах: это присяга на верность идеям вождя народов.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...