Рекламаwww.kommersant.ru/ad

"Ответ диктует матрица"

Ян Шенкман беседует с лингвистом Максимом Кронгаузом
В России прошел "Тотальный диктант". "Огонек" побеседовал с директором Института лингвистики РГГУ Максимом Кронгаузом о том, зачем быть грамотным в современном мире
— С самого момента своего появления "Тотальный диктант" стал предметом острой полемики. Спорным кажется все: цели, средства и даже сами тексты диктантов, которые дают современные популярные авторы. С точки зрения лингвиста, это полезный проект или просто очередная пиар-кампания?
— Безусловно, полезный. Взрослые тети и дяди садятся за парту и пишут диктант не потому, что их принуждают, а просто из интереса: проверить, справятся или нет. Замечательно, что люди занимаются языком именно так: не из-под палки, а ради удовольствия.
Но кое-что вызывает недоумение. Меня поразила статистика прошлогоднего диктанта. Оказывается, масса людей списывала! Зачем? Если бы объявили, что все граждане России обязаны писать диктант, а тех, кто получит двойку, лишат премии, мотив списывания был бы понятен. Но если мы играем, зачем? И еще одна неприятная вещь — неадекватная журналистская реакция. Вместо того чтобы восхититься этой игрой и порадоваться, что так много людей приняли в ней участие, журналисты стали причитать о том, какие мы безграмотные.
Но мы же играем не для того, чтобы потом сказать, что троечников больше, чем отличников. Реакция была слишком серьезной. Надо научиться получать удовольствие без этого горького привкуса, без уязвленных самолюбий и комплексов.
— Совсем скоро, в мае, школьникам предстоит очередной ЕГЭ по русскому. Тестировать их будут, исходя из норм, зафиксированных учебниками и словарями. А зачем вообще сегодня школьнику нормативный русский? Любой подросток вам скажет: я читаю интернет, там люди не ставят запятых, а Марья Ивановна нас заставляет.
— Чем стабильнее общество, тем важнее владение нормами литературного языка. В 1990-е резко снизился престиж языка и образованности вообще. Но сегодня все возвращается, многие компании проводят тренинги по русскому для сотрудников. На смену 1990-м, размывшим само понятие нормы, пришли более или менее стабильные 2000-е. Иногда даже слишком стабильные. Раньше было важно выделиться, теперь быть как все, а для этого надо владеть стандартами поведения, и в том числе речевым поведением. Но владения одним литературным языком мало. Цивилизованный человек должен владеть и другими вариантами языка. А главное — уметь переключать регистр, понимать, где какой вариант уместен. Это показатель социальной адаптивности.
— Отношение к языку на протяжении 20 лет менялось много раз, а система преподавания оставалась прежней. Сейчас все чаще говорят о том, что ее необходимо менять. Что именно стоит изменить, на ваш взгляд?
— Целью советского образования в этой области было научить детей грамотности. Так, в сущности, и осталось. Это важно, но должны быть и другие цели, в первую очередь развитие речи. Детей надо учить общаться, с ними надо больше разговаривать. В обществе серьезные проблемы с общением: избыточная агрессия, неумение слушать и слышать друг друга. Люди, читая текст, даже не стремятся его понять. Видят слово "Чечня" или "Украина" — и все, дальше человек уже текста не видит, у него в голове свой текст. За последние год-два все это обострилось. Произошло резкое расслоение на "мы" и "они". Раньше не было такой ярости, такого раскола. Это ощущение ненависти, невозможности стать единым народом, найти согласие ни по одному из поводов — оно сегодня очень острое.
— Чуть ли не единственное общее, что у нас осталось,— язык. Но сегодня и он скорее разделяет, чем консолидирует. Вроде бы говорим по-русски, но настолько о разном и по-разному, что взаимопонимания нет.
— Но ведь дело не в языке. Общество разделяется, и язык это отражает. Приведу простейший пример. В последнее время стали популярны телепередачи с голосованием. Вот выходят два оппонента — Х и Y. И сразу начинается голосование — еще до того, как они хоть что-то произнесли. Неважно, что они скажут, мы не хотим понимать, даже вслушиваться в их слова. И так ясно, что этот наш, а тот не наш. Знаете, как голосуют в Америке? Есть некий набор вопросов в опроснике. Республиканцы на все отвечают одним образом, а демократы другим. Внутренняя политика — да/нет. Внешняя политика наоборот — нет/да. И так далее, весь набор. Права меньшинств. Аборты. У нас сегодня похожая ситуация. Есть мы и они, наши и не наши. И если я в этой парадигме, я уже не имею права ответить каким-то другим образом. Если я за Ходорковского, то должен быть и за Pussy Riot, и за аборты. Выбора нет. Матрица диктует ответы на все вопросы. И опять не надо решать проблему, не надо понимать текст.
— Картина неутешительная. Есть способы ее изменить?
— Больше разговаривать. Но это рецепт, которым надо еще захотеть воспользоваться. К сожалению, тенденция последнего времени состоит в уклонении от разговора. Все-таки прямого диалога не происходит. И это гораздо более опасно, чем самый яростный спор.
Беседовал Ян Шенкман

Журнал "Огонёк" №14

от 15.04.2013, стр. 40