Российские власти попытались подвести первые итоги реконструкции столичного транспортного хозяйства. Особых успехов не обнаружили, отметили огромные капиталовложения, договорились ждать результатов еще два-три года. Непрофессионализма московских властей тоже не заметили.
"Никогда такое количество денег не выделялось, просто несопоставимо ни с каким периодом, а облегчения все равно нет" — это ключевая ремарка премьера Дмитрия Медведева на совещании, посвященном проблемам Московского транспортного узла. Выдержке министра транспорта Максима Соколова можно позавидовать: он аккуратно пояснил, что речь идет о долгосрочных проектах, эффект от которых станет заметен в течение "двух-трех лет". "Деньги" могут позволить себе меньшую политкорректность и просто вынуждены напомнить старинный анекдот о людях, которые утром картошку сажают, а вечером выкапывают. Уж очень есть хочется.
Впрочем, об избавлении от московского пробочного ада мечтает не только господин Медведев, но и большинство жителей 20-миллионной агломерации. Многие из них, вероятно, были бы согласны потерпеть и два, и три года, и даже больше, особенно если есть надежда на облегчение ситуации.
Или все же немногие? Если отсеять особо наивных горожан, урожденных и профессиональных оптимистов, скорее всего, окажется, что большинство москвичей в успех борьбы с пробками не верят. Да и к московским властям, которые обещали победу на этом фронте, относятся с изрядным скепсисом. Согласно прошлогоднему опросу "Левада-центра", на "хорошо" и "отлично" деятельность Сергея Собянина оценивают лишь 28% респондентов, практически столько же дают оценку "плохо" и "очень плохо".
И есть ли надежда? Оптимисты, конечно, продолжат верить в комплексные решения. Пессимистов вообще ничем не убедить. Но всякий, кто пробирается сквозь дорожные заторы и протискивается в переполненном общественном транспорте,— увы, каждый день оказывается свидетелем беспомощности московских дорожников.
У каждого из московских автомобилистов свой список примеров — невозможно привести его полностью. И намеренно оставим за скобками выделенные автобусные полосы. Решение спорное, но в рамках того самого комплексного подхода, возможно, имеющее право на существование. Надо лишь не уподобляться героям вышеупомянутого анекдота и дождаться хотя бы первых результатов. Взамен приведем часть своего списка вопросов — совершенно субъективного и поэтому особенно правдивого.
Кто мешает держать в порядке светофоры? Почему они так часто стали ломаться? Где-то это несколько потерянных минут (умножить на несколько десятков тысяч машин), где-то — нешуточный выброс адреналина.
Почему точечные ремонты длятся месяцами? Особенно если они расположены на съездах с больших магистралей? Особо ненавистное автору место находится на выезде с Третьего кольца на Ленинградку. Полгода, не меньше. И еще по несколько таких же — у большинства сотрудников редакции.
Кому пришла в голову идея выделенной (приподнятой, огороженной, да к тому же и расширенной) трамвайной полосы на Стромынке--Русаковке--Черкизовской? Трамвай там и раньше не имел никакого смысла (пути проходят ровно над линией метро, параллельно имеется маршрут троллейбуса), а теперь, мало того что и раньше было очень узко, стало на полполосы меньше. При этом какому-то особо альтернативно одаренному проектировщику пришло в голову устроить на этой трамвайной полосе дополнительные выступы, в силу особенностей российской погоды еще и малозаметные. Надо ли говорить, что число вынужденных перестроений и рискованных маневров резко выросло, а езда по этой трассе окончательно превратилась в опасный аттракцион?
Для пассажиров общественного транспорта, по словам заммэра Москвы мультимиллионера Максима Ликсутова, подготовлены свои сюрпризы, включая отмену привычных билетов на одну-две поездки. А само "новое тарифное меню", хоть и призвано привлечь пассажиров, столь запутанно, что может их отпугнуть.
Планы же по увеличению плотности застройки в центре вообще оставим без вопросительных знаков. Их, кажется, надо обсуждать не в деловом журнале, а в медицинском.
Проще говоря, москвичи с изумлением наблюдают, как не делаются простейшие вещи, а то, что делается, как будто специально усугубляет транспортный коллапс. И все это за беспрецедентно большие деньги.